Поцелуй злодея
Шрифт:
Я приподнимаю бровь.
— А что ты делал рядом с моей машиной?
— Хотел перерезать тебе тормоза, как и обещал.
— Понятно, — я иду к своему столу, не в настроении вступать в наш обычный разговор, в котором он каждый раз угрожает от меня избавиться, а я притворяюсь, что боюсь или что он меня до смерти пугает.
Нет. Он – это я другим, менее гламурным шрифтом.
Я просто не люблю, когда меня сравнивают с ним.
В это время я обычно учусь или притворяюсь, что учусь, но сейчас мне нужно, чтобы Килл ушел, и я
— Понятно? — он вскакивает с кровати и идет ко мне, слегка сузив глаза. — И это все, что ты можешь сказать?
Есть как хорошие, так и плохие новости в присутствии Килла.
Хорошие: у меня больше нет стояка. Спасибо, блять.
Плохие: он что-то подозревает.
— У меня просто была тяжелая ночь, — преуменьшение. — Можно отложить ненадолго твои махинации?
— Тяжелая в каком смысле? — он показывает на мою перевязанную руку. — Кто это сделал?
Ходячий мертвец.
— Это был несчастный случай.
— И кто в нем виноват?
— Почему ты спрашиваешь? — я позволил своим губам сложиться в улыбку. — Хочешь отомстить за мою честь?
— Нашу честь. Не могу допустить, чтобы ты опозорил мою фамилию.
Я бросаю в него полотенце для волос.
— Просто перестань быть ходячим красным флагом, и у нас не будет этой проблемы.
— У тебя снова открылась рана, — он встряхивает окровавленное полотенце в своей руке. — Возможно, тебе нужно наложить швы. Я подумаю о том, чтобы помочь тебе, если ты меня об этом попросишь.
— Нет, спасибо.
Он выходит из комнаты, но не успеваю я перевести дух, как он возвращается с аптечкой.
Я потираю глаза тыльной стороной ладони.
— Ты не услышал «нет, спасибо»?
— Нет, потому что сперва мне должно быть не наплевать на твое мнение, чтобы слышать, что ты говоришь.
Я сажусь на край кровати напротив него, аптечка лежит между нами. Чем быстрее он закончит, тем быстрее уберется с глаз моих.
Кроме того, мне действительно нужно наложить швы.
Из-за того ублюдка в особняке Змеев.
Не он засунул мне нож в рану, но он послужил причиной.
При одной мысли о нем у меня подрагивает позвоночник, а в голове мелькают тревожные образы.
К счастью, голос Киллиана пронзает их, как стрела, когда он осматривает зияющую рану на боку моей руки.
— Что это за несчастный случай?
— Или зашивай, или свали.
— Кто-то сегодня слишком раздражительный, — говорит он, слегка сузив глаза.
Я глубоко вдыхаю, потому что теряю самообладание, а обычно этого не происходит.
Из меня вырывается стон, когда он смазывает рану какой-то мазью, вызывающей жжение, засунув внутрь палец в перчатке.
— Это чертовски больно.
— Надо было думать об этом до того, как ты ввязался
Забавы.
Мне не нравится, что он использовал именно это слово, как будто он уже обо всем догадался и знает, что я занимался всякими забавами, о которых ему не следует знать.
— Знаешь, — он накладывает швы с впечатляющей скоростью. — Я пошел на медицинский не для того, чтобы тебя зашивать, мать твою. А потому что хотел видеть человеческие внутренности, не убивая людей. Твои же внутренности настолько уродливы, что капаться в них не доставляет мне никакого удовольствия.
— Хорошо.
— Вот не надо этого. Просто не вынуждай меня больше лазить внутрь тебя и травмировать мои глаза.
— Это твоя версия беспокойства?
— Нет даже на твоем смертном одре.
— Кто же тогда будет разбираться с твоим несносным характером?
— А вообще ты прав. Не умирай, чтобы у меня всегда была груша для битья.
Я искривляю губы в усталой улыбке, глядя в потолок. Этот мелкий засранец может быть очень забавным.
— Эй, Килл.
— Хм?
— Ты не знаешь, нравятся ли Юлиану парни?
Он поднимает голову.
— Зачем тебе это знать?
— Я пытаюсь придумать, как с ним разобраться, и до меня дошли кое-какие слухи, которые мне сначала нужно подтвердить, прежде чем действовать.
В моих словах нет абсолютно ничего подозрительного. Несмотря на то, что я занимаю незначительное положение в Язычниках, я являюсь мозгом и отвечаю за большинство операций.
— Если под «парнями» ты имеешь в виду Вона, то да, Юлиан определенно хочет его трахнуть. Или чтобы он трахнул его, я не уверен.
— Нашего Вона? — спрашиваю я, искренне удивленный.
— Ты знаешь еще какого-то Вона?
— Вон – сын Пахана Нью-Йоркской Братвы?
— Спрашиваю еще раз, ты знаешь кого-то еще с таким именем? Ты головой ударился или что?
Вон – пятый член Язычников. Член, которого всегда нет. Ему примерно столько же лет, сколько и Киллу, и он решил не приезжать на этот остров и не поступать в наш университет, а остаться в Нью-Йорке. Это был исключительно его выбор.
Он был категорически против того, чтобы учиться с нами, сколько бы раз Николай и Джереми ни просили его об этом.
Но он все равно присоединяется ко всему веселью во время инициаций, в основном ради охоты.
— Это бессмысленно, — говорю я. — Вон – натурал. Разве он уже как несколько лет не в отношениях с девушкой?
— Той самой, которую Юлиан соблазнил и трахнул, а потом прислал Вону видео, где она выкрикивает его имя, сидя на нем верхом? Думаю, они расстанутся. Если он ее не убьет. Ты же знаешь, как он ненавидит делиться.
— Когда это случилось?
— На прошлой неделе? Прямо перед тем, как мы вернулись в университет.