Поцелуй вампира
Шрифт:
— Снова? — в ужасе переспросила я. От воспоминаний о том, как челюсти зверя рвали мое тело, по коже побежали мурашки. — Мне придется сделать это снова?
Он шагнул ко мне.
— Тебе придется делать это и многое другое каждый день.
Он протянул ко мне руку. Я попыталась отстраниться, но он оказался быстрее. Его рука сомкнулась вокруг запястья. Когда другая рука коснулась моей кожи, тут же вспыхнула боль.
— Ты упустил одно место, — сказал он Харкеру.
Губы Харкера сложились в улыбку.
— Действительно.
Кончик пальца Неро засиял
— Почему ты здесь? — спросил он, и его голос танцевал по нотам той прекрасной песни, кружившейся у меня в голове.
Я открыла рот, чтобы рассказать ему все, поделиться каждым своим секретом. Они принадлежали ему по праву. Все до единого.
Я остановилась. Что я такое говорю? Я не могла ему ничего сказать. Он — ангел. И он воздействует на меня своей магией. Я отшатнулась от него, и Неро не попытался меня остановить. Он просто наблюдал за мной, пока остатки его магической песни угасали в моей голове. Чувство значительной потери прорвалось сквозь недавнее удовлетворение, оставив меня дрожать в печали. Я хотела вновь ощутить его магию, хоть и знала, что это не по-настоящему. Ничто из этого не было настоящим. Это все игра, которую он ведет, ангельская игра. Я отошла от него еще на шаг. Я не дам ему такой власти над собой.
В его изумрудных глазах полыхнуло удивление. Возможно, никто прежде не мог противиться его песне сирены. Но это удивление быстро отвердело до гранита, когда он повернулся, чтобы обратиться к остальным новобранцам.
— Здесь вы будете тренировать свою силу воли, — сказал Неро. — Вы должны сопротивляться боли, страху и любому врагу, которого вы можете встретить в сражении. Но вы никогда не должны сопротивляться тому, кто вами командует.
Хоть его глаза сканировали толпу новобранцев, я чувствовала на себе их взгляд.
— Легиону ни к чему солдаты, которые ставят под сомнение приказы. Мы должны знать, что в сражении вы будете слушаться своих командиров и делать то, что вам сказано. Никакого страха. Никаких сомнений. Никаких вопросов, — его взгляд остановился на мне. — Вы можете подчиниться мне добровольно, или же я заставлю вас подчиниться.
Волна чистой силы хлынула от него. Вокруг меня мои товарищи-новобранцы начали падать на колени. Магия Неро тянула меня, и в этот раз она была яростной, а не сладкой. Чистая сила его магии казалась горой на моих плечах, она сгибала меня дюйм за дюймом. Сопротивляться было больно — больнее удара по двери, больнее терзающих челюстей собаки — но каждая фибра моей души бунтовала против его контроля.
Ты не должна сопротивляться, произнес голос в моей голове. Он не походил на голос Неро. Он звучал, как мой собственный.
И этот голос, эта благоразумная часть меня была права. Я не должна сопротивляться. Я должна вести себя хорошо. Я здесь, чтобы получить силу,
— Покорность значит все, — сказал Неро. Нимб, сияющий как миллион бриллиантовых осколков, осветил его тело. — Вы можете как угодно ненавидеть меня, но вы будете следовать моим приказам. Вы понимаете?
Мы кивнули, лишившись способности говорить.
— Хорошо, — сказал он, выпуская нас из своей хватки. По мере того, как слои его заклинания рассеивались в воздухе, простое удовлетворение тоже исчезло. — Теперь вставайте, новобранцы, и бежите еще десять кругов.
***
Следующие несколько недель прошли в бесконечном круге агонии. Неро заставлял нас бегать до тех пор, пока мы не могли стоять, отжиматься, пока не отказывали руки, и бить по той проклятой двери снова и снова, пока она не покрылась нашей кровью. Мы прыгали с огромных высот и преодолевали полосы препятствий, созданные для того, чтобы сломать наши тела. И часто мы делали это всего после двух часов сна. Лишение сна было одним из любимых инструментов Неро.
Нам приходилось драться с собаками — а потом друг с другом, мечами, ножами и всевозможным оружием из арсенала Легиона. Кровотечение не являлось уважительной причиной сдаться, и нехватка конечностей — тоже. Неро подчеркнул, что он может исцелить наши раны после сражения. Если мы хорошо дрались и не сдавались, он делал это сразу же. А если нет… что ж, он выжидал некоторое время перед тем, как исцелить нас.
Этот мужчина был извращенным садистским животным, и к концу первой недели я уже хотела его убить. К концу второй недели я решила, что смерть для него слишком хороша. Сначала я должна была заставить его страдать.
К концу первого месяца я была слишком измотана, чтобы фантазировать об убийстве Неро. Единственное, что заставляло меня двигаться дальше — это необходимость спасти брата.
— Шевелись, Пандора, — прикрикнул Неро.
Пандора — это прозвище, которое он мне дал. Очевидно, наш первый разговор произвел на него впечатление — тогда я говорила о своем семейном бизнесе «Ящик Пандоры». Значит, я была носителем зла и хаоса? Что ж, это лучше, чем быть мучителем отчаявшихся душ.
В этом заключалась работа Неро. День почти закончился, и мое тело дрожало. Я преодолела всего половину пути по скалолазной стенке и отчаянно умоляла свои мышцы не сдаваться. Конечно же, Неро оставил стенку на конец адской полосы препятствий, когда все были измотаны на 120 %, а поражение означало падение с высоты шести метров. И там даже не было страховки. Очевидно, это было бы жульничеством, ведь в жизни страховки не будет. Наверное, надо было радоваться, что ангел не разложил внизу острые шипы.