Поцелуй в темноте

Сойер Мерил

– Подожди, сейчас я надену парик. Потом мы с тобой прогуляемся. Мне так хочется вырваться!

Во время прогулки по безмятежным окрестным улицам Уолли болтал о своей работе. Ройс понимала, что он стремится отвлечь ее от неприятных раздумий. Наконец он остановился под фонарем; здесь было заметно, как сгущается туман, надвигающийся с залива.

– Что тебя гложет, Ройс?

– Непонимание, что за всем этим стоит. Я начинаю подозревать всех вокруг, даже своих ближайших подруг. – Уолли молча выслушал ее рассказ о Талии и Вал. – Скажи

честно: по-твоему, это паранойя? После двадцати с хвостиком лет дружбы меня точит червь подозрения.

– Не паранойя, а реальный подход.

– Ты хочешь сказать, что Талиа и Вал могут быть в этом замешаны?

Уолли снова остановился. Ройс потянула поводок, удерживая Дженни. Уолли выглядел обеспокоенным, тогда как Ройс требовалось обратное.

– Я провожу собственное расследование. Пока что я не вышел даже на мотив содеянного. Бессмыслица какая-то!

– Элеонора хотела от меня избавиться.

– Не уверен. Для того чтобы отфутболить невесту сына, есть более простые способы.

– Ты не видел выражения ее лица, когда меня задержали. Можешь мне поверить: она была на седьмом небе!

– Не сомневаюсь, – сказал Уолли, – Но это еще не значит, что именно она все подстроила.

– Видимо, у тебя есть своя теория, что все это значит?

– Хотел бы иметь теорию, но увы. – За углом туман оказался еще гуще. Он тянулся кольцами от глади залива, такой же угрюмой, как тучи, нависшие над мостом Золотые Ворота. – Был один любопытный звонок. От Вал.

– Неужели? Она об этом ничего не говорила. – Ройс увидела недовольное выражение на дядином лице. – Кажется, ты всегда недолюбливал Вал.

– Я считал ваши отношения нездоровыми. Пока ты росла, она вечно крутилась вокруг вашего дома. Она подражала тебе во всем: в прическе, в одежде. Куда это годится?

– Просто Вал была несчастной. Ты знаешь, какой бессердечной была ее семья и что выкинул этот мерзавец, ее муж. Ее родители знали о его романе, но не позаботились поставить в известность бедняжку Вал.

– Две печальные подружки, – пробурчал Уолли. – Ты – вылитая мать. К ней всегда льнули неудачники, вроде меня.

– Ты и Вал вовсе не неудачники. – Не упомянув Талию, она молчаливо признала, что ее тоже можно отнести к категории неудачников. – Если бы Вал не вышла за этого обманщика, то у нее все сложилось бы удачно.

Уолли промычал что-то невразумительное. Ройс не убедила его.

– Что сказала тебе Вал?

Уолли жестом предложил повернуть обратно: туман стал таким густым, что было трудно разглядеть Дженни на поводке.

– Что беспокоится за тебя. Что, по ее мнению, Митчелл Дюран слишком интересуется тобой.

Ройс чувствовала на себе пристальный дядин взгляд. Возможно, он тоже заподозрил, что ее влечет к Митчу, несмотря на все, что их разделяло. После самоубийства брата Уолли был так безутешен, что она испугалась, как бы он тоже не наложил на себя руки.

Взяв в редакции отпуск за свой счет, он отправился вместе с Ройс в Италию.

В редакцию он вернулся только год спустя. Его репортажи утратили прежний блеск.

Ее жизнь тоже так и не возвратилась в прежнее русло. В Италии она продолжала писать заметки для своей рубрики в «Сан-Франциско Экземинер». Но пребывание в Италии ее не излечило. Она по-прежнему винила в смерти отца себя. Уолли считал, что виноват он.

Уолли может восторгаться Митчем как профессионалом, но он никогда не поймет ее, если она допустит близость с врагом их семьи.

– Думаю, Митч чувствует себя виноватым в судьбе отца.

– Вал попросила меня расследовать его деятельность.

Ройс остановилась и дернула поводок.

– Ты не можешь. Он взял с нас обещание…

– Не для печати. Огласка не входит в мои намерения. – Уолли взял ее за плечи. – Митч – загадочный персонаж. Если это имеет какое-то отношение к тебе, я хочу разобраться с этим, прежде чем ты угодишь за решетку.

Сейчас, когда ее жизнь и так превратилась в ад, ей были ни к чему дополнительные осложнения. Она хотела доверять Митчу – если не как личности, то хотя бы как профессионалу.

– Я уже обнаружил кое-что, что только подогрело мои подозрения. Я сравнил фотокопию его свидетельства о рождении с официальным образцом. Документ Митча – подделка, причем корявая.

– Зачем ему это?

– Возможно, у него были нелады с законом.

– С помощью этого свидетельства он поступил во флот, – задумчиво сказала она. – Должно быть, спасался от кого-то или от чего-то.

– Совершенно верно. В этом я и собираюсь разобраться.

– По-твоему, мне следует сменить защитника?

– Ни за что! Подожди, пока я узнаю побольше. Пока Митчу нет равных. Возможно, провал в его биографии не скажется на твоем деле. К тому же, откровенно говоря, мы просто не потянем адвоката его калибра.

Темное пятно в биографии Митча пугало Ройс. Что он предпримет, если узнает, что они лезут в его прошлое?

– Митч ничего не должен знать.

– Не беспокойся. Я получил Пулитцеровскую премию за расследование делишек китайской мафии. Они ни разу ничего не заподозрили.

Однако Ройс догадывалась, что Митч стережет свои секреты не в пример лучше китайских бандитов.

– Доверься мне, Ройс. Разве я когда-нибудь тебя подводил?

12

Пол зашел в «Бейонд Ласко», дорогой магазин мужской одежды вблизи Юнион-Сквер, где работал Шон Джеймисон. Сан-Франциско мог соперничать с Лондоном как центр мужской моды. Этот магазин не был исключением. Вместо вульгарных стеллажей здесь стояли манекены в ультрамодных костюмах и столы с искусно разложенными галстуками и рубашками.

Пол представился смазливому мужчине, на протяжении многих лет состоявшему в бурной связи с Уоллесом Уинстоном. Шон был строен, кареглаз и темноволос. Он со знанием дела оглядел Пола с ног до головы.