Поцелуй торпеды
Шрифт:
– Похоже на правду, – нахмурился Логинов. – Плюс он наверняка сделал пластическую операцию…
– Ну это к гадалке не ходи, – махнул рукой замдиректора. – И документы у него на новую физиономию тоже наверняка подлинные – не подкопаешься. Хорошо устроился, сволочь!
– Будете связываться с СБУ?
– Что?
– Будете просить помощи у Службы безопасности Украины?
– Предателей мы достаем сами! – жестко сказал замдиректора. – Да и знает он слишком много. А если его возьмет СБУ, Кащеев, чтобы спасти свою шкуру, наверняка наговорит такого, что Черномырдин и за
– Представляю, – даже передернул плечами Логинов.
– Ну а если представляешь, то готовь свои предложения, полковник! После заседания Антитеррористического комитета я их выслушаю…
– Виноват! Какие предложения, товарищ генерал?
– По разработке Кащеева, естественно! Ты же мне только что плакался, что тебе, бедолаге, отпуск не дают и вообще загорать негде… Вот на Южном берегу Крыма и наверстаешь! Все! Свободен!
– Так а-а… – поднялся Логинов. – Кащеевым же УСБ занимается!
– С сегодняшнего дня разработчиком по Кащееву назначен ты, Логинов! С директором ФСБ вопрос уже согласован. Ты Кащеева вычислил, ты и поставишь в этом деле точку.
– Ясно, товарищ генерал!.. – немного растерянно проговорил Логинов. – Так а-а… хоть машину дадите, до Крыма добраться?
– Да хоть летающую амфибию! Весь Черноморский флот в твоем распоряжении. Только сильно светиться тебе там не резон, Логинов, Кащеев сразу срисует… Поэтому думай, как лучше залегендировать группу. После заседания Антитеррористического комитета обсудим. За папку с документами головой отвечаешь! Все!
7
– Вот, Григорий Васильевич! – быстро проговорил Артем Майков, торопливо выкладывая на стол листы плотной бумаги. – Мы договаривались о трех вариантах, но я сделал четыре…
Произнеся это, Майков умолк. Как и любой художник, представляющий свои новые творения на суд, он заметно нервничал. Кащеев, включив верхний свет, быстро просмотрел эскизы.
Художественным образованием он отягощен не был, но от эскизов Майкова не требовалось глубины, амбивалентности и прочей мути, в которой Григорий Васильевич не имел никакого желания разбираться. Эскизы представляли собой варианты эмблемы с броской аббревиатурой «ФСБ». А единственной задачей эмблемы было привлечь к себе внимание как можно большего количества людей.
Спустя несколько секунд Кащеев небрежно отодвинул в сторону два листа. Эти варианты он забраковал. На первом из оставшихся был изображен канонический щит с мечом. На окантовке щита полукругом было написано «ФЕДЕРАЦИЯ СЕЛЕВЫХ БОЕВ». На самом щите стояла на коленях мускулистая девушка в купальнике и держала перед собой чемпионский пояс с большой бляхой, украшенной буквами «ФСБ».
Второй вариант отличался от первого тем, что чемпионский пояс с художественно загнутыми краями располагался вверху щита, а девушка не сидела, а наносила удар ногой вперед. Ее ступня в соответствии с законом перспективы была увеличена. В этой эмблеме присутствовала динамика, но и первая, безусловно, приковывала к себе взгляд…
– Молодец! – искренне потрепал
Артем расцвел, мгновенно расслабившись. В его поведении сразу же появилась вальяжность успешного «тварюги». Именно так в лексиконе продюсеров обозначаются представители творческих профессий – сценаристы, художники, композиторы… При этом самыми страшными «тварюгами», практически не поддающимися дрессировке, являются композиторы. Но и с художниками ухо нужно держать востро – потеряешь контроль, дело будет худо.
Поэтому Кащеев тут же сдвинул брови:
– Только с цветом что-то не то! Не гармонирует…
– Гм-м… Так они же черно-белые, Григорий Васильевич! – искренне удивился Майков.
– В том-то и дело! – окончательно спустил его на землю Кащеев. – Нужно это… Ты бронзовые бляхи когда-нибудь видел?
– Какие бляхи?
– Старинные или военные, которые в земле долго лежали.
– Ну видел, конечно, в музеях…
– Это я к тому, – пошевелил пальцами Кащеев от недостатка терминологии, – что они ж со временем вроде как зеленеют…
– Вы имеете в виду, окисляются?..
– Ну да! В общем, по-моему, цвет надо слегка подзеленить…
– Вроде как обозначить благородный налет на эмблемах? – спросил Майков. – А что, это мысль!
8
Ночная трасса изогнулась в свете фар внедорожника. Впереди по сторонам возникли россыпи мерцающих огоньков. Цепочка растянувшихся по дороге машин почти синхронно вспыхнула стоп-сигналами.
Майор Горов тоже притормозил. Впереди показался КПП. Дорога у стационарного поста ГАИ была искусственно сужена бетонными блоками. Два милиционера в белой летней униформе окидывали взглядами проезжавшие на малой скорости машины. На «островке безопасности» между полосами стоял скоростной мотоцикл – очень напоминавший «Харлей-Дэвидсон», только выкрашенный в белый цвет. Рядом торчал обычный стол. За ним сидел тип в гражданском и вроде как тупо смотрел на проезжавшие машины.
Однако впечатление оказалось обманчивым. При приближении «Ниссана-Мурано» тип с ходу оценил бандитскую рожу Горова и что-то коротко бросил милиционерам. Один из них тут же вскинул жезл. Светящаяся полосатая палка сперва указала на Горова, потом – на узкий проезд в блоках.
– Твою мать! – выругался Степан, сворачивая к плакату с надписью «Добро пожаловать в Крым».
Спавший сзади капитан Леонид Аникеев проснулся и поднял голову:
– Это что?..
– Перекоп! Менты тормознули!
Аникеев зевнул:
– Ясное дело… С твоей рожей в джип лучше не садиться!
Горов негромко выматерился и остановился на досмотровой площадке. У внедорожника словно из-под земли возникла пара спецназовцев в камуфляже.
– Лейтенант Слипко! Доброй ночи! Предъявите, пожалуйста, ваши документы! – шагнул к водительской двери один из них.
– Здрасьти! – кивнул Горов и протянул милиционеру файл с полным набором «ксив».
Второй милиционер посветил фонариком в салон, на миг ослепив сонного Аникеева. Первый, завладев документами, сказал: