Поцелуй герцога
Шрифт:
— Вдовам я всегда нравлюсь. — Джорджиана снова шмыгнула носом. — Но это не значит, что герцог взглянет в мою сторону. И вообще я думала, Сконс женат.
— Если бы герцогиня одобряла двоеженство, то так бы и написала в своем «Зеркале», а раз этого нет, значит, ему нужна вторая жена. Есть и еще одна, не такая радостная новость. Маме рассказали про салатную диету, и она настаивает, чтобы я ее немедленно попробовала.
— Салатная диета?
— С восьми часов утра до восьми вечера надо есть только зеленый салат.
— Но это же нелепо. Если ты хочешь похудеть, то должна перестать покупать пирожки с мясом, а маме
— Не меньше четырех, — поправила Оливия.
— К тому же даже если ты будешь есть салат и похудеешь, это ничего не изменит. У Руперта нет другого выбора, кроме как жениться на тебе. Если бы у тебя вдруг появились кроличьи уши, ему все равно пришлось бы жениться. А на мне никто не захочет жениться, несмотря на тонкую талию. Нужны деньги, чтобы их подкупить. — Голос Джорджианы снова дрогнул.
— Они все просто пустоголовые шуты. — Оливия крепче прижала к себе сестру. — Они тебя не заметили, но как только Руперт даст тебе приданое, все изменится.
— К тому моменту мне будет уже сорок восемь лет.
— Кстати, завтра вечером Руперт с отцом приедут к нам, чтобы подписать соглашение о помолвке. Очевидно, сразу после этого он отправляется на войну во Францию.
— Боже мой! — воскликнула Джорджиана. — Ты и вправду станешь герцогиней. Глупый жених превратится в безмозглого мужа.
— Глупых женихов часто убивают на поле боя, — заметила Оливия. — Кажется, их называют пушечным мясом.
Джорджиана неожиданно рассмеялась.
— Ты могла хотя бы изобразить печаль.
— Думаю, я была бы опечалена, — возразила Оливия.
— И не без причины. Тогда бы ты не только лишилась возможности стать «вашей светлостью», но и родители, взявшись за руки, спрыгнули бы в воду с Баттерси-Бридж.
— Не представляю, как повели бы себя мама с папой, если бы французы превратили гуся, обещающего золотые яйца, в паштет из печенки, — грустно заметила Оливия.
— А что будет, если Руперт умрет, так и не женившись на тебе? Пусть помолвка и обладает законной силой, но это же не замужество.
— Думаю, подписанные бумаги несколько упрочат положение. Наверное, большинство в свете полагают, что он пойдет на попятный, прежде чем мы окажемся у алтаря, ведь я некрасива, и к тому же не ем достаточно салата.
— Не говори глупостей. Ты очень красива, — сказала Джорджиана. — У тебя самые замечательные глаза из всех, что я видела. Не понимаю, почему у меня глаза карие, а у тебя зеленые. — Джорджиана пристально посмотрела на сестру. — Светло-зеленые. Совсем как сельдерей.
— Если бы мои бедра были такие же стройные, тогда можно было бы и порадоваться.
— Ты очень аппетитная. Как сладкий, сочный персик.
— Персиком быть совсем неплохо. Но к сожалению, сейчас в моде сельдерей.
Глава 2 В которой мы встречаем герцога
Литтлборн-Мэнор
Кент
Резиденция герцога Сконса
Пока Оливия с Джорджианой спорили о преимуществах персиков перед сельдереем, герой
Из вышеизложенного должно быть ясно, что герцогу Сконсу сказки были глубоко отвратительны. Он их не читал, не думал о них и, уж конечно, в них не верил. Мысль о превращении в сказочного героя казалась ему нелепой, и он бы с ходу отмел предположение о том, что, может быть, в чем-то похож на белокурых принцев в бархатных камзолах, которые нередко встречаются в подобных сказках.
Таркуин Брук-Чатфилд, герцог Сконс, известный близким, которых было ровно двое, как Куин, больше походил на сказочного злодея, чем на героя, и ему это было прекрасно известно.
Он уже не помнил, в каком возрасте понял, что совершенно не похож на принца. Возможно, ему было пять лет, или семь, или даже десять, но в один прекрасный миг он осознал: иссиня-черные волосы с белой прядью надолбом весьма необычны и не воспеваются в сказках. Возможно, тогда кузен Перегрин впервые назвал его дряхлым стариком, что и привело к потасовке.
Но не только волосы отличали герцога от других юношей. Уже в десятилетнем возрасте у него был суровый взгляд, выдающиеся скулы и аристократический нос. К тридцати двум годам, как и двадцатью годами ранее, вокруг его глаз не пролегали морщинки от смеха, и все по одной простой причине.
Он почти никогда не смеялся.
Однако Куин все же кое-чем напоминал героя «Принцессы на горошине», хотелось ему того или нет: его мать занималась поисками жены для него, и ему было совершенно все равно, какими критериями она при этом руководствовалась. Если бы она сочла, что горошина под матрацем или пятью матрацами — единственный способ выбрать достойную будущую герцогиню, Куин бы согласился, лишь бы самому не пришлось об этом думать.
Итак, герцог отличался царственностью и величием, как безвестный принц из сказки и как Джорджиана. К дверям он приближался с таким видом, будто они принадлежали ему по праву. Но поскольку дверей в его доме было много, он мог бы заявить, что это вполне резонное предположение. Он смотрел на всех свысока, потому что был намного выше других. Способность смотреть свысока и надменность были его правом от рождения. О другом способе вести себя он и помыслить не мог.
Однако надо отдать ему должное, Куин все же признавал некоторые из своих недостатков. Например, он редко догадывался, что чувствуют окружающие его люди. Он обладал большим умом, и мысли других его мало удивляли. Что же касается их чувств, то герцог терпеть не мог того, как люди их скрывают, чтобы затем вдруг разразиться пустой болтовней или слезами.
Из-за неприязни к проявлениям человеческих чувств он окружал себя людьми, подобными себе и своей матери, которые при столкновении с трудностями начинали разрабатывать план действий, не чуждый экспериментов для доказательства той или иной гипотезы. И более того, эти люди не плакали, если их гипотезы оказывались неверны.