Шрифт:
В детстве Оля была настоящей куколкой. Все восхищались её ярко-рыжими кудряшками, всегда удивлёнными небесно-голубыми глазищами, аккуратным, маленьким носиком и пухлыми губками.
– Ты мой крохотный ангелочек, – говорила ей с улыбкой мама, целуя перед сном.
И Оля верила в это: ей так нравилось всеобщее восхищение, что она начала считать себя безупречной.
До тех пор, пока ей не исполнилось шестнадцать. В то время пошла мода на разноцветную джинсу и её сверстницы щеголяли в коротких юбках, бесстыдно выставляя напоказ
– Господи, ну у тебя и ноги, – сыпалось со всех сторон. – Кривоногая. Надень брюки, не позорься. Икса!
Обидным до слёз было то, что мальчик, который очень нравился Оле, присоединился к хору насмешек и хохотал на переменах, показывая на неё пальцем, громче всех.
Из школы она вернулась в слезах и заперлась в комнате. Оля прильнула к зеркалу и уставилась на свои ноги. Они были тощими и кривыми. Когда она ставила их вместе, выпирающие косточки коленок соприкасались друг с другом, образуя чёткую букву «Х», а лодыжки овалом расходились в стороны.
С того дня она возненавидела свои ноги и больше никогда не надевала юбки или шорты. Только длинные платья и брюки – широченные и бесформенные, которые так не подходили её тонкой талии.
Напрасно мама говорила ей, что ноги не главное, и что у неё множество других достоинств. Она не слушала, уверившись в своём уродстве настолько сильно, как когда-то верила, что она крохотный ангелочек.
Изо дня в день она наблюдала за одноклассницами: как они красуются друг перед другом в красивых юбках и обтягивающих их стройные ноги джинсах, и как мальчишки так и льнут к ним, совсем не обращая внимания на неё.
Икса. Это прозвище прилепилось к ней с того самого дня, как она пришла в малиновой юбке, и преследовало до самого окончания школы.
Оля взрослела. Её лицо становилось всё красивее, как вино, которое вкуснее с каждым выдержанным в бутылке годом. А ноги искривлялись всё больше.
Она могла часами разглядывать себя в зеркале, мечтая, что однажды проснётся, а у неё другие ноги. Длинные и стройные – такие же красивые, как вся она остальная. Но чудо не происходило.
Как только появилась возможность, Оля начала ходить в тренажёрный зал, пытаясь исправить своё уродство с помощью гантелей и упражнений. Её ноги постепенно обросли массой, стали крепкими и жилистыми. Но оставались всё такими же устрашающе кривыми.
– Да не парься, – говорила ей лучшая подруга, с которой они познакомились в университете. Оля училась на юриста, а Лиза – на историка. – Не в ногах счастье. Главное то, что у тебя здесь и здесь, – и показывала на голову и сердце.
«Конечно, ей легко говорить, – думала Оля, глядя на мускулистые и прямые ноги подруги. – У самой-то вон какие ножищи! Не ноги – мечта!»
Лиза много лет занималась бегом, принимала участие в благотворительных забегах и марафонах. Оля уже сбилась со счёта, сколько у неё медалей. Подруга даже выделила для них целый стенд в своей маленькой квартирке.
– Давай
– Думаешь, поможет? – Оля с сомнением покачала головой.
– Ну мне же помогло, – Лиза акробатически вытянула правую ногу, подняв её на уровень столика. Красивую и длинную. Чёрная кожа брюк выгодно подчёркивала каждый её изгиб и выпуклость. Оля услышала, как за спиной кто-то деланно-восхищённо присвистнул. Лиза рассмеялась и кивнула.
Через несколько минут к их столику подошёл мужчина. Он принёс две розы и вручил их девушкам:
– Можно я угощу вас кофе?
– Отчего же не угостить? – улыбнулась Лиза и сделала приглашающий жест рукой. – Я люблю рафф с кленовым сиропом.
Мужчина улыбнулся и вопросительно посмотрел на Олю.
Никита сразу ей понравился. Высокий, подтянутый, с карими светлыми глазами. Особенно в душу запали его волосы – они свободными волнами падали ему на плечи, обрамляя щетину на острых скулах.
– Девушка? – он приподнял уголок губ, и Оля влюбилась в его полуулыбку – грубоватую и искреннюю.
– Я… – Оля откашлялась и опустила глаза на переплетённые на коленях пальцы. Когда она успела сцепить руки? – Я буду чёрный, без сахара.
Когда он ушёл за кофе, Лиза игриво толкнула её в плечо:
– Ты же не любишь чёрный кофе.
– Люблю.
– Но ты всегда заказываешь капучино.
– Вкусы меняются.
Лиза кивком головы указала на возвращающегося Никиту с подносом, на котором стояли три чашки кофе – рафф с кленовым сиропом и два чёрных, без сахара.
Тот вечер прошёл ужасно. Оля всё время молчала, слушая забавные истории Никиты, глупый смех Лизы и наблюдая, как они всё больше очаровываются друг другом. Она же не могла выдавить из себя ни улыбку, ни слово, как подруга не старалась втянуть её в разговор.
С Лизой постоянно так – она перетягивает внимание на себя. Даже если Оля кому-то понравилась, стоит подруге лишь улыбнуться и всё – она снова в одиночестве. Но ведь в Лизе нет ничего особенного. Она же мышь серая: самые обычные волосы, да ещё и коротко стриженные под ёжика, маленькие глаза и нос с заметной горбинкой. То ли дело роскошная Оля со своей кучерявой копной рыжих волос и ангельским лицом!
Но у Лизы есть её великолепные ноги. Оля была уверена, что всё дело в них – потрясающих, сочных и крепких. Ими подруга затмевала всю Олю. «Иксу», – с горечью думала она и сводила вместе колени, с ненавистью чувствуя, как костяшки трутся друг об друга.
– Да дело не в ногах! – смеялась Лиза. – Дело в твоей уверенности в себе. Какой бы ты ни была красавицей, если ты не любишь себя, то тебя никто не полюбит.
– Я люблю себя, – спорила Оля, ощущая лишь раздражение и ненависть к своей кривоногости.
– Не любишь, это же за версту видно.
– А как мне себя любить? – сдавалась Оля. – Ты только посмотри на мои ноги!
– Опять ты про ноги! – взрывалась Лиза. – У тебя же много других достоинств.
– Говоришь прямо, как моя мама.