Побочный эффект
Шрифт:
– Так не пойдет, Пенни.
– Мы можем ничего не делать, – сказала она. Нортон почувствовал себя неловко.
– Видишь ли, Пенни, после той нашей встречи я… ну…
– У тебя появилась женщина, – сказала она.
– В общем, да. Все произошло внезапно, однако же…
Пенни усмехнулась.
– Но ей не понравится, если я останусь у тебя.
– Ты верно заметила, – сказал Нортон. – Слушай, можешь ночевать у нее. Живет она в Фогги Ботом, неподалеку от Кеннеди-центра, у нее есть свободная спальня. Дело в том,
– Как ее зовут?
– Энни, – сказал Нортон.
– Энни, – угрюмо повторила она. – Наверно, умная, не такая дура, как я.
И, уткнувшись в спинку кресла, заплакала. Нортон тронул ее за плечо.
– Пенни, ты ошибаешься. У вас с Энни много общего. Вы обе правдивые. Обе хорошие. И отлично поладите. Мы все трое будем друзьями. Будем помогать друг другу. Идет?
Она повернулась к Нортону, заморгала, потом крепко обняла. Он подержал ее в объятиях, потом подошел к телефону и позвонил Энни. Та выслушала и сказала, что, если Пенни через десять минут не будет у нее, она свернет ему шею.
23
Клэй Макнейр сидел в раздумье над заявлением, в котором шеф-повар Белого дома просил увеличить бюджет на тридцать процентов и намекал, что, если не получит этой прибавки, кухонная прислуга взбунтуется. Вдруг Байрон Риддл влетел в кабинет, хлопнул дверью и включил маленький телевизор «Сони», стоявший на полке возле его стола.
Макнейр сердито посмотрел на него.
– Байрон, с твоего позволения, я хочу поработать. Риддл пропустил его слова мимо ушей. Он неотрывно смотрел на экран телевизора, где полная женщина стояла у новенького автомобиля «додж чарджер».
– Байрон, я работаю!
– Сделай перерыв, приятель, – ответил Риддл одной стороной рта. – Знаешь, что вот-вот произойдет?
Макнейр вздохнул и отложил заявление шеф-повара.
– Нет, Байрон, а что должно произойти?
– Донни Рипли созвал пресс-конференцию, – ответил Риддл. Его самодовольство озадачило Макнейра.
– Пресс-конференцию? С какой стати? Ему еще рано баллотироваться в президенты.
– Ха! – ответил Риддл со злобной усмешкой. – Поживем – увидим.
Макнейр недовольно покачал головой. Политологи непрестанно размышляли, будет ли сенатор Рипли соперником президента Уитмора на партийном выдвижении через три года, но этот вопрос совершенно не занимал Макнейра. К тому времени он собирался уйти из Белого дома, вернуться к относительно спокойной жизни. Более того, ему было все равно, кто занимает президентское кресло. Он давно уже решил, что политики отличаются друг от друга не более, чем разные сорта зубной пасты: рекламируются они как нечто уникальное, но, в сущности, представляют собой одно и то же. Люди содействуют избранию своего кандидата, а потом работают на него. Макнейр начинал видеть в политическом процессе роковую уловку-22: чем больше таланта проявляет человек при
– Начинайте, черт возьми, начинайте, – нетерпеливо сказал Байрон Риддл. Перед пресс-конференцией сенатора телестудия передавала бесконечную серию коммерческих фильмов. На экране пожилая женщина нагловатого вида объясняла сбитой с толку женщине помоложе достоинства какого-то стирального порошка.
– Будь у нас приличное правительство, – злобно заметил Риддл, – людям не пришлось бы смотреть такую дрянь.
– Байрон, реклама нам нужна, – возразил Макнейр. – Она не дает машине останавливаться.
– Слушай, приятель, этой стране нужно кончать с бесхребетностью, а не продавать мыло, – огрызнулся Риддл.
Он заворчал и стал искать в карманах сигареты. Не найдя, торопливо отпер ящик стола и вынул нераспечатанную пачку «Мальборо». Едва он закурил, как на экране банку корма для собак сменил купол Капитолия, потом появилось растерянное лицо известного политического комментатора, он говорил:
– …неожиданная пресс-конференция удивила Вашингтон. Старые вашингтонские зрители считают, что сенатору Рипли еще рано объявлять свою президентскую программу, однако такая возможность остается… возможной. И теперь мы готовы включить…
Появился Донован Рипли, его представительное, усталое лицо было в центре экрана, за спиной виднелся свернутый флаг, рядом сидели жена и дети. У жены, красивой женщины, был ошеломленный взгляд, словно у девочки, увидевшей катастрофу в шахте.
– Сограждане-американцы, – произнес Донован Рипли, надежда миллионов, с головы до ног будущий президент, – сегодня я здесь, чтобы объявить о нелегком решении, принятом после долгих молитв, после долгих споров с любимой женой и многими друзьями, которые поддерживали мое служение обществу…
Клэй Макнейр нахмурился, а Байрон Риддл издал радостный вопль.
– …и каждый общественный деятель должен постоянно соизмерять свой долг перед страной с долгом перед самыми близкими людьми…
Байрон Риддл заколотил кулаками по столу и зашелся в беззвучном смехе.
– …мучительное, но необходимое решение из-за привязанности к жене и детям ни теперь, ни в будущем не быть кандидатом в президенты Соединенных Штатов…
Риддл подскочил и как сумасшедший заплясал по кабинету. На телеэкране творилась такая же кутерьма. Учтивый политический комментатор раскрывал рот, как рыба, вытащенная из воды:
– …будто взрыв бомбы… совершенно неожиданно… глубокая привязанность к семье… полностью меняет будущее национальной политики…
– Все! – крикнул Байрон Риддл. – Он вышел из игры! Раздраженный Макнейр встал и выключил телевизор.
– Байрон, успокойся. Это ведь не столь уж важное дело.
– Не столь уж важное? – повторил Риддл и снова разразился таким смехом, что на глазах выступили слезы. – Послушай, это одно из самых важных дел, к которым я был причастен.
– Причастен? Как так? – Макнейру показалось, что его компаньон сошел с ума.