Побеждённые (Часть 2)
Шрифт:
Сразу после завтрака Олег заперся в диванной, вооружившись инструментами, рядом на ломберном столе уже был нагроможден весь тот багаж, который должен был заполнить внутренность манекена, кое-что было добавлено Ниной, посвященной в замыслы Олега.
В этот день, когда все общество собралось к обеду, Наталья Павловна сказала:
– Сообщу вам приятную новость, я ее приберегла к тому моменту, когда мы соберемся все вместе: Леля выходит замуж и сегодня вечером будет у нас со своим женихом.
Мадам рассыпалась радостными восклицаниями, Ася лукаво улыбнулась, говоря: "Я
– Я, разумеется, предпочел бы увидеть в этой роли Валентина. Помни, Ася, будь осторожна в разговорах, а сюда входить не приглашай.
Молодая пара явилась в девять часов, сопровождаемая Зинаидой Глебовной. Леля в своем единственном более или менее нарядном платье и новых туфлях показалась всем очень хорошенькой и оживленной, с порозовевшими щечками. Геня, подвергнутый предварительной обработке со стороны Лели, снизошел до того, что, здороваясь, поцеловал руку Наталье Павловне. Таким образом, первые минуты прошли вполне благополучно.
– Поздравляю тебя, крошка! Рада твоему счастью!
– говорила Наталья Павловна со своей неподражаемой величавой осанкой grandedame, целуя Лелю в лоб.
– Садитесь, рассказывайте, когда же свадьба?
Желая благополучно миновать вопрос о церковном венчании, Леля поспешила прощебетать, что дата еще не установлена.
– Где вы служите?
– спросила Наталья Павловна Геню, и тот, нимало не смущаясь, выложил ей свой цензурный комитет. Наталья Павловна выронила лорнет из горного хрусталя, и он повис на цепочке. Леля завертелась на стуле, но Олег спас положение тем, что перенес разговор на театральный репертуар, и Леля уцепилась за него, как за якорь спасения. Ася предложила выступить с пением. В репертуаре был романс Гретри, который исполняла Леля, и Ася хотела предоставить сестре возможность показать свой голос.
Леля в самом деле хорошо спела в этот вечер - слова отвечали ее настроению.
Il mе dit: je vous aime.
Et je sens malgre moi,
Je sens mоn coeur, qui bat,
Qui bat, ji n'en sais pas pourquoi!*
* Он говорит мне: я вас люблю.
А я чувствую - вопреки моей воле.
Я чувствую, как бьется мое сердце,
А почему оно бьется - не знаю! (франц.)
Наталья Павловна и Зинаида Глебовна смотрели на нее с дивана.
– Наши девочки такие талантливые и тонкие! Они как тепличные цветы! Эта грубая жизнь сомнет их, - шептала, вытирая глаза, Зинаида
– Не споете ли вы теперь Дунаевского?
– спросил тут Геня. Из Дунаевского Леля ничего не знала. Зинаида Глебовна улучила минуту и шепнула Наталье Павловне:
– Хам, хам! Что ему среди нас делать? Обратили ли вы внимание на его манеру обращения со мной? Я не выношу эту манеру.
Наталья Павловна соглашалась величественным и печальным кивком головы. Геня внимательнейшим образом рассматривал интерьер комнаты.
В этот день была продана и уже вынесена из гостиной большая хрустальная люстра, опускавшаяся из плодового букета, вылепленного на потолке. Это существенно изменило вид гостиной, и все-таки комната со своим красным деревом и фарфоровыми свечами в бронзе имела еще очень изысканный облик, а дамы на старинном диване дополняли картину.
– Я искала цветов, но магазины пусты. Я мечтала тебе поднести букет пурпурной гвоздики, - сказала Ася.
– Что? Гвоздики? Почему именно гвоздики?
– воскликнула Леля.
– Невестам не подносят пурпурных цветов, а только белые, - внесла внушительную поправку Наталья Павловна.
– Но почему же гвоздики?
– не успокаивалась Леля.
– Да ведь ты же всегда их любила! Что с тобой, Леля? На что ты обиделась?
Хорошенькие губы Лели дрожали.
– А теперь я эти цветы ненавижу! Запомни!
Стол был уже сервирован, когда мадам обнаружила отсутствие чая в серебряной массивной чайнице и стала взывать к молодежи, чтобы кто-нибудь пощадил ее старые кости и сбегал в магазин. Олег с готовностью поднялся и вышел, забрав с собой пуделицу. Леля начала ловить Славчика, который с радостным визгом бегал по гостиной; увертываясь, ребенок выскочил в диванную, Леля за ним. Геня, тяготившийся чопорными фразами Наталья Павловны, сорвался с кресла и бесцеремонно последовал за невестой.
– Что это у вас?
– спросила удивленная Леля и остановилась перед перевернутым манекеном, окруженным опилками. (Случайно ее еще не успели посвятить в тайну.)
– Похоже, что вы, товарищи, конспирацией тут занимаетесь?
– добродушно засмеялся Геня.
– Из-за бабушки, - с ноткой жалобы в голосе ответила Ася, - бабушка не хочет расставаться с семейным архивом. Она ничего не скрывает - и в гепеу, и в райсовете отлично знают, что она вдова генерал-адъютанта, однако же могут сказать: зачем мы бережем такие вещи? Вот мы и порешили лучше спрятать.
– Ух, какая девочка чудная, и бант огромный - сейчас улетит, как бабочка!
– сказал Геня, беря в руки одну из карточек.
– Это уж не вы ли? прибавил он, обращаясь к Асе.
– Да, я на коленях у папы, - ответила та. Геня взял другую карточку, где была сфотографирована Наталья Павловна в боярском летнике и кокошнике.
– Какая странная одежда!
– сказал он.
– Придворная форма, - пояснила Леля.
– Бабушка была фрейлина, - сказала Ася.
Он с любопытством взглянул на ту и на другую и взял еще одну карточку.
– А это, кажется, ваш муж?
– спросил он уже с новой интонацией.
Ася, застигнутая врасплох, растерянно молчала.