Побег
Шрифт:
Ула не была такой даже в начале их союза, не говоря о том времени, когда она научилась мастерски притворяться. Его первая жена была очень красивой, нежной и ласковой, она постоянно смеялась и излучала беззаботность. Она всегда с радостью принимала их близость, а иногда и сама проявляла активность. Но никогда не обнажалась в своей страсти так откровенно, как эта девочка. Ула всегда была сдержанна и следила за тем, чтобы оставаться красивой даже в момент оргазма: красивый чувственный изгиб губ, аккуратно уложенные волосы на подушке, широко распахнутые глаза, в которых плескались кристальные слезы страсти. Она была такой с самого начала и со
В Кэйтлин все сейчас было по-другому. Глаза сильно зажмурены, губа закушена до крови, волосы растрепанными прядями выбились из косы. Но для мужчины она была прекрасна сейчас и очень красива в этом «беспорядке». Она была настоящей, нелживой и непритворной. Она наслаждалась его лаской и все её тело не просто говорила об этом, а громко кричало. Она была совершенна.
Его юная женщина была совершенна сейчас. Её тело еще не научилось лгать.
Кэйтлин медленно разжала кулаки и слизала кровь с губы, но глаза открыть не решилась. Ей было очень стыдно за свое неожиданное бесчинство. Девушка так и не поняла, что привело к нему, страстные слова мужа или его умелые пальцы. Но это случилось и накрыло скорой и сильной волной, которая до сих пор легким прибоем остаётся в теле.
Он был рядом и молчал, не прикасался к ней. Ему не понравилось то, что он увидел, и от этой мысли девушке неведомо почему стало неприятно. Кэйтлин медленно поджала ноги и начала поворачиваться к мужу спиной.
Но он обхватил её тело и повернул к себе. Бартон обнял женщину, сильнее прижимая:
– Оставайся такой всегда, – тихо сказал муж.
Кэйтлин медленно распахнула глаза и уставилась на его обнаженную грудь. Она правильно разобрала его слова?
– Тебе было хорошо? – спросил он.
После секундного колебания Кэйтлин не стала врать:
– Да.
– Больше не будешь нервничать и стыдиться?
– Буду.
Бартон усмехнулся и через мгновение уже лежал на ней, прижимая к кровати. Кэйтлин перехватила его взгляд, и он сразу поменялся. Больше в нем не было веселья, только сжигающий огонь. Время разговоров закончилось.
Мужчина начал страстно целовать девушку, в нем с новой силой вспыхнула ярость. Сначала он узнал, что Кэйтлин без дозвола ходила к океану, потом она дерзила ему, и, наконец, этот мальчишка, что посмел прикоснуться к его жене. Самец в нем взбунтовался и требовал овладеть женщиной, клеймя её своею. На нежность у него не осталось ни желания, ни сил.
Очень скоро губы Кэйтлин опухли от страстных поцелуев, грудь болела от ласк, соски затвердели, а ноги дрожали в напряжении. Муж даже не пытался сдерживать свою страсть, и она обрушилась на юное женское тело, подчиняя и уводя за собой. В какой-то момент Кэйтлин почувствовала боль, но она тут же прошла, уступая место томящему напряжению, а за ним снова пришла боль, только уже сладкая, от освобождения. Девушка изогнулась под мужем и вцепилась руками в одеяло до судороги в пальцах. Бартон был менее сдержан, он продолжил яростные толчки и с громким рыком излил в девушку свою жизнь. А потом наклонился к жене и грубо прошептал в самые губы:
– Моя!
Страстный поцелуй прижег его слова.
Бартон скатился с жены и встал с кровати. Он нашел свою одежду и быстро оделся, не глядя на неё. Мужчина повернулся к постели только когда выходил из комнаты. Кэйтлин уже укрылась одеялом, только её опухшие губы
– Отдохни немного, а потом спускайся вниз.
Девушка кивнула, и мужчина вышел, прикрыв за собою дверь.
Кэйтлин осталась одна. Она опустила голову на подушку и прикрыла глаза. Что с ней происходит? В его поцелуях и прикосновениях не было ни капли нежности, а она загорелась и взорвалась как пороховая бочка. Разве о таком муже она мечтала? Нет! Она совсем не мечтала о муже! Но если бы позволила себе это, то в её фантазиях он был бы другим: нежным, понимающим, любящим. Он бы доверял ей и уж точно не относился как к собственности. В общем, он бы совсем не походил на Бартона. Но теперь у неё есть муж, хотя она даже не хотела этого, муж – Бартон, человек, которого она не знает, не любит и даже немного побаивается. Он сильный, суровый, властный и возможно, способен на убийство женщины. А еще он доводит её до безумия своими отнюдь не нежными прикосновениями.
Что это с ней?
Или это гены всех волчиц её рода взывают к нему, радуясь принадлежности этому сильному самцу? Тогда она должна усмирить их всех, заставить молчать.
Или не должна?
О небо! Как трудно разобраться в себе и своей жизни! С тихим стоном Кейтлин уткнулась лицом в подушку.
Он нашел Джерарда возле кузницы его отца, Бартон знал юношу, как и всех членов их стаи. Джед был высоким и статным и обещал стать сильным самцом и воином, когда перейдет за черту совершеннолетия. Наверное, многие девушки захотят создать с ним пару.
Джерард сразу занервничал, когда увидел приближающегося к нему Бартона. Мужчине не понравилась такая реакция. Из кузницы вышел Грегори и, хмуро глянув на сына, улыбнулся гостю.
– Здравствуй, Грегори.
– Здравствуй, Бартон. Тебя можно поздравить с увеличением твоей семьи?
– Да, спасибо.
– Хорошо, что ты вступился за Кэйтлин вчера, – добавил Грегори. – Я знал её отца, сильный был волк. И Кэйтлин росла у меня на глазах, бегала еще совсем девчонкой. Роб и Эйла приютили её после смерти родителей и всегда отзывались только хорошим словом. Никто не понимает, что произошло, почему она пошла на обман. Почему хотела бежать? Наверное, это было минутное помутнение.
– Или что-то напугало её, – вдруг сказал Джед.
Оба взрослых мужчин посмотрели на юношу:
– Если ты что-то знаешь, говори, – велел ему отец.
Юноша опустил глаза:
– Я ничего не знаю.
– Тогда не говори впустую, – разозлился отец, а потом снова посмотрел на Бартона. – Что привело тебя ко мне? Нужен новый меч?
Бартон улыбнулся кузнецу:
– Твои мечи служат вечность. Нет, я пришел к твоему сыну. Мне нужно поговорить с ним.
Грегори грозно посмотрел на юношу:
– Что он натворил?
– Ничего, – ответил Бартон. – Просто мне нужно кое-что выяснить.
Грегори снова обратился к гостю:
– Это, наверное, из-за Кэйтлин. Так? Они дружили с детства, все бегали вместе, пока не выросли. Решись она на побег чуть позже, у тебя был бы соперник вчера на совете: юный, горячий и еще не овладевший контролем над собой, – последние слова отец адресовал сыну. – Говорите. Я воспитал сына настоящим волком, надеюсь, он не опозорит мое имя.
Мужчина развернулся и ушел в кузницу, оставляя несостоявшихся соперников наедине. Джед резко вскинул голову и посмотрел на Бартона: