Побег
Шрифт:
Mэтт. Да. Но этого вы не сделаете. Вы славный человечек, сразу видно.
Дама (невольно польщена). Я знаю, кто вы. Ваше имя было в газете. Но подумайте о моем положении!
Mэтт. Боюсь, я сейчас могу думать только о своем.
Дама. Допустим, я вас не выдам, но как вы уйдете отсюда незамеченным?
Mэтт. Можно мне этот шоколад?
Дама (протягивает ему плитку, которую держит в руке). Неважный. Здесь куплен.
Mэтт. Я сейчас не очень разборчив. Сорок часов ничего не было во рту, кроме кусочка хлеба и двух сырых картошек. (Берет плитку, откусывает, остальное
Дама. Пожалуйста!
Мэтт идет к умывальнику. Едва он повернулся к ней спиной, как она срывается с места, но не бежит к окну или двери, чтобы позвать на помощь, а схватив со стула свой корсет и прочие принадлежности туалета, поспешно прячет их под одеяло; затем возвращается к туалетному столику. Мэтт с жадностью пьет.
Мэтт (снова поворачивается к ней). Хорошо! Случалось вам быть в положении дичи, за которой охотятся? (Она отрицательно качает головой.) Ну и не дай вам бог. Зайцу, когда его травят, и то легче. Все тело ноет.
Дама (заинтересована против воли). А вы знаете, что вы всего в трех милях от тюрьмы?
Mэтт. Знаю. В первую ночь я думал к утру добраться до Эксетера, а где оказался? В одной миле от того места, откуда вышел. Кружил. В тумане всегда так. Что это там, бритва?
Дама (чопорно). Моего мужа.
Mэтт берет бритву.
Нет! Всему есть предел, капитан Деннант. Я не могу давать вам оружие.
Mэтт. Нет, конечно. Но, может быть, вы разрешите мне побриться? Понимаете, в таком виде (проводит рукой по щеке) у меня нет ни малейших шансов, даже если б я достал одежду. Ничто так не привлекает внимания, как трехдневная щетина. (Говоря это, он проворно намыливает лицо без помощи кисточки.) Я очень быстро бреюсь. Три минуты - и все. Тридцать два с половиной взмаха.
Дама (разинув рот от изумления). То есть, позвольте!.. У меня! Да как вы! (Прижимает руку к горлу. Короткая пауза.) Я... я хотела сказать... как вас за это время не поймали?
Mэтт (усердно скребя подбородок бритвой). Два раза всего на пятнадцать шагов опережал гончих.
Дама. Гончих?
Mэтт. В человеческом образе. Почти уже был у них в зубах. (Со стоном.) Ох! Что может быть хуже, чем вот так бриться!
Дама. Ну, знаете!..
Mэтт. Кроме, конечно, как остаться небритым,
Дама. Как вы сюда попали?
Mэтт. А видите, я так стосковался по сухой ночевке, что спрятался возле дома и стал ждать, когда во всех окнах погаснет свет. Пробовал в нижний этаж - заперто. Тогда прыгнул, хотел уцепиться за угол балкона - и грохнулся. Вы не почувствовали ночью чего-то вроде землетрясения? Нет? Я почувствовал. Когда пришел в себя, еще раз попытался - по колонне. Удалось. Ваше окно я выбрал, потому что оно было открыто, я потом опять заложил его на крючок и сразу заполз под кровать. Думал стянуть что-нибудь из одежды и уйти еще до рассвета, но проснулся, только когда вошла горничная. (Дама показывает ему на полотенце; он мочит его в воде и обтирает лицо.) Простите, я надену башмаки. (Нагнувшись, обувается.)
Дама. И вы так и спали... у меня под кроватью?
Мэтт. Увы! Так-таки и спал.
Дама. Ну, знаете!.. Это просто неслыханно!
Мэтт. Будет,
Дама. Скажите, капитан Деннант, вы не с моим ли братом учились в Харчестере? У него вечно был на языке какой-то Мэтт Деннант, замечательный, по его словам, бегун.
Мэтт. Очень возможно. Со мной училось множество чужих братьев. Как его фамилия?
Дама. Ну нет. Это уж лишнее.
Мэтт. Правильно. Никогда не говори арестанту того, что он может повторить другим.
Дама. Я, право, не знаю, чем я могу вам помочь.
Мэтт. К несчастью, и я не знаю.
Дама. Я читала отчеты о вашем процессе.
Мэтт (встает). И, конечно, считаете меня отпетым негодяем? (С горечью.) Знаете, чем я главным образом занимался в тюрьме? Вел воображаемые споры с разными добродетельными особами.
Дама (с улыбкой). И думаете, что сейчас перед вами одна из них?
Мэтт. О нет, этого я никак не думаю. То есть... Простите! Ну вы понимаете, что я хочу сказать. Но большинство-то записали меня в преступники.
Дама. А это правда - то, что вы говорили на суде?
Мэтт. Как перед богом.
Дама. Возможно, они в самом деле чересчур грубы с этими девушками.
Мэтт. Да. Но, знаете, я даже не был особенно раздражен. И после страшно жалел этого беднягу.
Дама. Так как же нам теперь быть, капитан Деннант?
Мэтт. Вы очень добры, я не хотел бы этим злоупотреблять. Но в таком виде мне отсюда не выбраться.
Дама. Почему?
Mэтт (кивает в сторону окна). Очень уж они заботливые. Выставили там пикет.
Дама идет к окну, выглядывает. Снова поворачивается к Мэтту и видит, что он
улыбается.
Mэтт. О нет, я не боялся. Своих не выдают.
Дама. Гм! Я не так уж в этом уверена. Попади вы к кому-нибудь другому в нашем коридоре, например, к той супружеской чете, что со мной рядом, - вы бы. пожалуй, этого не сказали.
Стук в дверь. Оба настораживаются.
Дама. Да-а?
Голос горничной. Вода согрелась, сударыня.
Дама. Хорошо. Благодарю вас. (Прикладывает палец к губам.) Она не могла нас слышать, как вы думаете?
Mэтт. Надеюсь, что нет. (Подойдя ближе.) Бесконечно вам благодарен. Вы не знаете, какое это счастье - после года там поговорить с женщиной своего круга. Не бойтесь, я не оставлю следов.
Дама. Что вы хотите делать?..
Mэтт. Подожду, пока он отвернется, прокрадусь вдоль балкона, спрыгну на том углу и - опять в бега.
Дама. Вы все еще хороший бегун?
Mэтт. Неплохой, если бы только не ломило так все кости.
Дама (после долгого взгляда на Мэтта). Нет! Слушайте. Я сейчас пойду в ванную и по пути проверю, нет ли кого внизу. Если не вернусь, спускайтесь по лестнице, она как раз напротив. Внизу на вешалке висит макинтош моего мужа и там же удочки, корзинка для рыбы и шляпа. Макинтош длинный, коричневый, в пятнах, в шляпе коробочка с наживкой. Берите все, оденьтесь и выходите через парадное. К реке - налево вниз. Умеете ловить рыбу? (Мэтт кивает.) Ну вот, так и сделайте. Ванная не с той стороны, я вас не увижу. Но вы посвистите эту песенку - "Будьте так любезны, леди" - знаете?