Побег из преисподней

Галанина Юлия Евгеньевна

— Мы скорбим по тринадцатому павшему советнику вместе с тобой, о гневный Муммульф! — утешил плененного герцога прекрасный и печальный Бетрезен.

Герцог Муммульф из ямы разразился пламенной тирадой, смысл которой сводился к одному: «Вот козлы!»

— Давайте продолжим совет. Я разрешаю вам, господа, сменить облик, — приказал Падший ангел. — Парадная часть представления закончилась.

Ослушаться никто не посмел.

Теперь в креслах сидели создания, похожие на людей. Некоторые, впрочем,

больше напоминали ангелов, ну а несколько рож были вылитыми троллями. Только Ашкаэль так и остался синим демоном, предводителем восьмидесяти когорт ада.

— Я согласен с герцогом Муммульфом, что против Орд Нежити нужно выставить свежие силы. Его когорты заслужили отдых, и они его получат. Сейчас мы решим, чьи части заменят уставших товарищей.

При этих словах напряглись все — от ангелов до троллей. Видимо, Муммульфу действительно достался скверный участок. А вот синий Ашкаэль был как огурчик. За свое место сберегателя столицы он не опасался.

В этот момент около трона (рядом с дырой, забранной решетками, в которой теперь томился Муммульф) возник прямо из воздуха новый демон.

— Белиарх?! — удивились за столом.

— Прошу прощения, господин мой! — рыкнул Белиарх. — Но у нас незваные гости. К нам пожаловали имперцы.

Притаившийся за шеренгой герцогских мантий Рету понял, что его разоблачили, несмотря на счастливую звезду подкидыша.

И пока Адские герцоги пялились на Белиарха, он мышкой юркнул под стол совета (откуда давно выбрался отважный герцог Забан).

И уже оттуда, из-под стола, Рету услышал:

— Прибыло посольство от Юбера де Лали.

— Что ему нужно, этому жирному мерзавцу? — искренне удивился Падший ангел.

Рету в это время пробирался под столешницей, стараясь оказаться подальше от того места, где его видели в последний раз. И довольно шустро добрался до противоположного конца стола.

Оттуда ему во всей красе был виден трон с Падшим ангелом. Разглядел он и то, что не заметил с другого конца зала: в руках Бетрезен вертел черную плетку-змейку. Почти такая же была у опекуна, он ею очень гордился, мол, «стильная штучка!». Гибкий хвост этой плетки был как змеиный, а рукоятка оканчивалась оскаленной головой с блестящими глазками.

— Послы де Лали говорят, что в Империи большие перемены, — доложил Белиарх и начал рассказывать подробности.

А Рету разглядывал тихого светлого ангела, словно сошедшего с храмовой фрески. Черный трон был ему велик. Позади, на стене, на потрескавшемся щите цвета закопченного серебра скалилась кабанья голова, пытающаяся проглотить солнце. Щитодержателями были два скованных лавовых дракона. Для пущего изуверства нижняя челюсть каждого дракона была прикована к его же собственной изогнутой шее. Драконьи языки из распятых пастей свешивались почти до полу. Ровно так же разевал

рот и кабан на щите.

А у трона на тонкой, но, видимо, прочной цепочке сидела печальная фиолетовая жабка с серебряной лапкой и время от времени глубоко вздыхала. Небольшая, размером с котелок.

Белиарх в общих чертах рассказал и про бегство императора Демосфена, и про коронование де Лали.

Падший ангел нахмурился, по прекрасному лицу прошла гримаса.

— Дело, я вижу, серьезное. Придется сделать перерыв в заседании совета

Он задумчиво огрел хлыстом фиолетовую жабку. Та отпрянула но цепочка не дала отскочить далеко. Заметив жабкины метания, Падший ангел подался вперед и хлестнул ее еще раз, уже наверняка Жабка съежилась и затряслась.

Падший ангел встал. Длинными тонкими пальцами расправил одеяние, чтобы складки легли красиво. Грациозно сошел с возвышения — и у самого каменного мешка, где сидел Муммульф, оборотился. Чудовищного облика демон со вздутыми мышцами, оскаленными клыками и мутными глазками подошел к Белиарху, ткнул его по-дружески змеиной головой плетки в солнечное сплетение и глухо велел:

— Показывай этих послов, погляжу я на них!

Оба демона исчезли.

Отсутствие предводителя развязало Адским герцогам руки.

Ушибленный креслом герцог Забан тут же подскочил к темнице герцога Муммульфа и, плюнув для начала на макушку поверженного врага, начал припоминать ему старые обиды:

— А помнишь ты, Муммульф, как обзывал меня в Храме Горестей, а? Извергом недоделанным, это ж надо чего удумал!

— Мало, видно, обзывал, — рыкнул снизу Муммульф. — Надо было тебе башку сразу открутить.

— Лапы коротки, свою лучше держи крепче. Тут многие интересуются, почему это у тебя только советники гибнут, а на тебе ни царапины.

— Змеюка ты подколодная, Забан! — взревел снизу Муммульф.

— Это на мне-то ни царапины?! Чтоб тебя так сегодня приложило, как меня вчера! Сидите тут, задницы греете, а говорят, Орды Нежити скоро лавиной попрут. Посмеюсь я тогда над вами, ох посмеюсь!

— Не захлебнись от смеха, — прогудел Забан. — Ты у нас насмешник известный.

— Давай-давай, — поощрил Муммульф. — Торжествуй. Ты-то у нас храбрый только когда меня в каменный мешок сажают, герцог Забан.

— Ах ты, скотина! — взвился задетый за живое Забан. — Чтоб тебе сгнить в этом мешке! Чтоб тебя виверна покусала!

— Не твоя печаль, — хохотнул Муммульф. — Не твоя забота.

Синий демон Ашкаэль прогудел со своего места:

— Ты сам жаловался, что устал, герцог Муммульф. Наслаждайся теперь заслуженным отдыхом, набирайся сил, здоровья.

— И ты не кашляй, синенький! — не остался в долгу арестант. — Не надорвись, столицу охраняя восемьюдесятью когортами.