Победы Космодесанта
Шрифт:
— Ты заплатишь за это, адепт, — прорычал Норд, — во имя Святой Терры, ты заплатишь!
Псайкер закрыл глаза и вобрал энергию. Пылающие актинические вспышки варп-энергии с шипением закружились над головой Кровавого Ангела и к нему начали подступать отошедшие от шока гормгаунты.
Он направил мощь варпа сквозь кости, через самую свою душу и выпустил на свободу телепатическую мощь через силовой топор.
Взмах превратил воздух в дымовую завесу и отогнал проклятых ксеносов, с визгом устремившихся в темноту.
Инд
В конце концов, он все-таки продрался сквозь эманации воющих и смертельно напуганных тиранидов. Его взору открылась опаленная поверхность камеры. Воин Астартес исчез.
Взвалив тело сержанта Кейла на плечо, кодиций Норд бежал так быстро, как только позволяли сервомускулы доспехов. Он мчался, не оглядываясь. Штурмовой болтер в его руке угрожающе ревел. Норд палил во всех тиранидов, которые появлялись на его пути.
Псайкер чувствовал, как Инд, в попытках его настигнуть, обыскивает улей и натравливает по его следу разбуженных ксеносов.
Он преодолел высокий мост из костей, перекинутых над ямой карнифекса и увидел, как тот завозился и с рычанием начал подниматься.
Псайкер понял, что произошло. Инд или тиран, или то, что из себя представлял это дьявольский симбиоз, почувствовали его, как только «Эматия» приблизилась к улью. Чтобы добыть очередного раба, улей подпустил Норда и Кейла к сердцу корабля, ликвидировав Дейна, Кора и Сеуна. Кровавый Ангел содрогнулся — улью нужен был именно он.
Тираниды собирались его поглотить, превратить в одну из своих кошмарных форм. Норд сплюнул от отвращения.
Такое могло случиться только со слабаком, как этот безумный Механикум, попавший в ловушку… Но Норд был Кровавым Ангелом, Адептус Астартес, великолепнейшим из воинов, когда-либо созданных человечеством. Что бы ни готовила ему судьба — долг превыше всего.
Его долг…
— Брат… — услышал он, приблизившись к полости, пробитой абордажной торпедой.
Норд опустил сержанта наземь и увидел в его глазах осознание. Ментальные силы Инда, казалось, отступили, на время или навсегда.
— Что… я сделал? — Кейл задыхался от крови и чувства вины. — Ксеносы…
— У нас мало времени, они уже близко, — ответил псайкер.
Кейл увидел торчащий из своей груди клинок Норда и слабо усмехнулся.
— Так это тебя мне следует благодарить?
Норд втащил раненого воина внутрь абордажной капсулы, проигнорировав вопрос.
— Это поправимо, брат-сержант. Клетки Ларрамана уже работают.
Он забил серию команд на контрольной панели.
Лицо Кейла потемнело.
— Подожди… что ты делаешь?
Норд отвел глаза.
— Инд скоро нас обнаружит.
Псайкер бросил недовольный взгляд на вокс-линк и тихо выругался. Канал был забит статикой. Вероятно, у тиранидов и для этого имелись соответствующие организмы.
Кейл попробовал подняться, преодолевая боль. Но задрожал и задохнулся — в его крови все еще шла борьба.
— Ты не можешь… отправиться туда… один.
Кодиций принялся шарить в отсеке с оружием.
— Я полагаю иначе, сэр. Именно я и только я один могу отправиться обратно. Эти твари уже забрали жизни трех Кровавых Ангелов. Они заплатят за это, — псайкер взглянул на ветерана. — И вероломство Херена не должно остаться безнаказанным.
Сквозь застилающую глаза пелену сержант разглядел, как кодиций что-то достает из оружейного отсека и вставляет свежую обойму в болтер.
— Норд, — повысил он голос, — под трибунал отдам!
Псайкер помедлил у выхода из шлюзовой камеры, вглядываясь в тьму корабля-улья.
— Я сожалею, что не могу подчиниться, брат. Прости меня.
А затем он двинулся прочь, и латунные створки шлюза закрылись за его спиной. Острие абордажной торпеды начало вращаться, и она стартовала обратно к «Эматии».
Кейл подполз к смотровому отверстию, оставляя на стальном полу кровавый след, и увидел, как отваливается прочь громада корабля-улья. Капсула зависла в черной мгле, разворачиваясь в поисках «Эматии». Реактивные двигатели завибрировали и помчали торпеду к фрегату.
Норд бросился в схватку, одновременно паля из болтера и яростно раскручивая силовой топор.
— Инд, — кричал он, — я здесь! Выходи, если не боишься!
В тесных пространствах коридоров он сражался с термагаунтами и прочими боевыми формами, тяжелыми подошвами давил жуков-телоточцев. Он убивал и рвал тиранидов на части, прокладывая путь в недра улья. Он превратился в вихрь из свинца и стали, упиваясь боем. Его тело кричало от боли, порожденной ранами и ядом тиранидов, но он продолжал сражаться, опираясь на психическую мощь. У границ сознания маячили тени Черной Ярости и Красной Жажды, пытаясь прорваться и поглотить, но космодесантник держался впереди на шаг. Он не мог позволить им поглотить себя. Еще не время.Его тяжкая ноша билась о нагрудник.
«Скоро, — говорил он себе, ощущая черное и красное, — уже совсем скоро».
Он снова миновал мост из костей, выкрикнул вызов и тираниды отозвались.
Его окружили крылатые твари с трепещущими, наполненными газом мешками на шеях. Стая горгулий вспорола воздух хитиновыми крыльями.
Он разрядил в них болтер, и трассирующие следы снарядов взрезали сумрак яркими магниевыми вспышками. Но на месте одной убитой твари возникало пять новых, десять новых, двадцать… На мосту завязалась жестокая битва.