Победитель

Молодёжь подплывала на лодках к острову. Один из мужчин, стройный и юный, встал и начал читать стихи; голос отчётливо долетал до берега. Все дамы притихли и слушали, только младшая, жизнерадостная молоденькая девушка со светлыми волосами и вздрагивающими ноздрями, не унималась; её больше занимал красивый гребец, она всё посматривала на него и за спинами других посылала ему улыбки.

Это задело чтеца, громче зазвенели его стихи, и щёки вспыхнули.

Вдруг он остановился. Повернулся

к невнимательной красавице, сидевшей на скамейке за ним, и сказал:

— Вы правы, мои стихи плохи. Но я умею ещё и рассказывать, может быть, это будет лучше. Вы послушайте, когда мы причалим к берегу.

И все дамы захлопали в ладоши и радовались, что он расскажет о своих путешествиях, потому что его приключениям не было конца. Но она, та, которая не желала слушать его стихов, и теперь не пришла в восторг. Он злился всё больше и больше.

— Чего вы хотите? — спросил он в отчаянии.

— Чего я хочу? Я не понимаю вас, — отвечала она удивлённо. — Я такая, как есть, зовут меня Андреа, я просто радуюсь, что меня пустили кататься.

Кажется, будто и правду говорит плутовка.

Причалили, вынули вино, наполнили стаканы и стали пить. Но, должно быть, далеко за низкий прибрежный кустарник ушла Андреа с гребцом искать яйца чаек, так как ветер лишь изредка доносил их смех.

Стали просить: «Ну, теперь рассказывайте!»

— Идите сюда все, только надо позвать и Андреа, — ответил он. Он даже встал на камень и горячим призывным голосом звал Андреа.

И Андреа пришла. Она остановилась и смотрела на него вопросительно.

— Фрёкен, для вас одной я буду рассказывать, — громко сказал он. — Вы стоите на солнце, как серебряный крест. Вы покорили меня не только тем, что вы прекрасны, но ваша юность, ваша дивная юность покорила меня. Она опьяняет меня, сводит с ума. Алая кровь сквозит под кожей ваших рук. О да, только для вас я буду рассказывать.

Но Андреа посмотрела на всех с самым несчастным видом и села.

Он начал рассказывать.

Он говорил целых полчаса. Голос его не смолкал, казалось, им овладело дикое, величественное настроение, и товарищ его странствий, о котором он рассказывал, переживал чудесные, таинственные события.

— Я надоел вам? — спросил он.

— Нет, нет! — закричали все дамы и господа. Но Андреа молчала. Он спросил:

— Отчего вы не отвечаете? Для вас одной я говорил. Погодите немного, я должен ещё сказать вам, что человек, о котором я рассказывал, совсем не был так счастлив. Всё шло хорошо, он выигрывал все эти сраженьица, он оставался победителем во всех любовных приключениях, но однажды его охватила великая, вечная любовь, и тогда побеждённым оказался он.

— Браво! — сказала Андреа, опустив глаза. — Расскажите об этом!

Но победителя смущало её спокойствие, до отчаяния даже доводила эта холодность, и он мужественно боролся, стремясь одолеть её. Дамы — из них

многие знали его непостоянное сердце — предоставляли всему идти своим чередом. Если жребий пал сегодня на одну, завтра, когда солнце осветит другую часть его души, жребий падёт на другую.

Андреа повторила:

— Расскажите же!

— Зачем вам? — отвечал он — Ваша холодность заморозила меня. Господа, уже темнеет.

Поехали обратно. Во время пути он без всякой причины дал звонкую пощечину гребцу и сам схватился за вёсла. Он не смотрел, не слушал и налегал на вёсла, как медведь.

Когда они высадились, Андреа вдруг подошла к нему и пошла рядом с Ним. Он схватил её за руку и смертельно бледный, с дрожащими губами, сказал:

— Не мучьте меня больше, я не выдержу. Решайте. Ни одну женщину я не любил так, как вас; что мне делать, скажите — жить или умереть?

— Жить! — отвечала она, сияя. — Я полюбила тебя с первого взгляда. Ты думаешь, зачем я мучила тебя сегодня? О, ещё больше я мучилась сама; я никогда не страдала так, как сегодня. — И она смотрела на него большими, изумлёнными глазами и называла его своим властелином и богом…

Несколько дней счастье его было полным; победа была сладка, он наслаждался ею, как всегда. Но опять сказалось всегдашнее его несчастье, опять одолело его пресыщение, усталость после борьбы, проклятье. Он бежал от этих мест, пропал, переехал в другой город, не писал, не слал вестей и не возвращался.

Уже два дня жил он в этой гостинице, где изредка останавливались одинокие путешественники. В городке было очаровательно скучно, событий никаких, а в сердце — усталость и покой.

И вот как-то днём он встретился на лестнице с дамой; она шла вниз, он — наверх. Он снял шляпу и поклонился, поравнявшись с ней. Она исчезла в саду. По словам хозяина гостиницы, она только что приехала; путешествует вдвоём с отцом.

Зелёное длинное суконное платье, большая чёрная шляпа и хлыст в руке — вот что остановило его на лестнице. Она же едва ли заметила его, лишь на мгновенье сверкнул её взгляд; она подобрала свободной рукой длинное платье и прошла мимо.

Он пошёл за ней в сад. Было семь часов. От росы становилось сыро.

— Сыро, — сказал он и подошёл к ней.

Она удивлённо взглянула на навязчивого господина.

Он показал на её ботинки.

Тогда она повернулась и хотела уйти.

— Простите, — начал он опять, — я не с тем пошёл за вами, чтобы заговорить; но ведь выпала роса, и стало сыро на дорожках и на траве. Я хотел вас предупредить, может быть, вы не знаете здешних мест.

— Спасибо, я вижу, что роса выпала, — отвечала она.

— Я поклонился вам на лестнице, — продолжал он. — Да, это я стоял там. Вы точно сглазили меня тем мимолётным взглядом, который подарили мне.