Победить тьму...
Шрифт:
— Ты уверен?
Он энергично закивал.
— Более того, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь еще приезжала сюда. С этим домом покончено. Я продам его. В любом случае мне здесь больше нечего делать. И для меня не секрет, что думает обо мне Роберт Хардинг. Он будет счастлив, когда я выйду из партнерства.
— И куда ты направишься? — Не было смысла оспаривать то, что он говорил.
— Еще не знаю. Может быть, немного попутешествую. Посмотрю мир.
Несколько минут она сидела, неподвижно, с грустью наблюдая за ним. Он впал после последней
— Адам… — Она не знала, как его утешить.
Он вымученно улыбнулся.
— Все будет хорошо. Я как-нибудь продержусь. Помни, Лиза, у меня стойкие корни!
— Я помню это. Послушай. Я должна вернуться к Бет. Но я буду навещать тебя. Часто.
— Меня здесь не будет.
— Где-то же ты будешь. Ты должен где-то жить. Я буду приезжать к тебе, где бы ты ни был. Чем экзотичнее место, тем лучше. Ты меня знаешь. Я люблю путешествовать. Если ты обоснуешься на Таити, или Тибете, или в Тихуане — я туда приеду.
Он попытался улыбнуться.
— Твои слова — как очень слабая песня в стиле поп-музыки.
Она улыбнулась в ответ. Через час, поспешно обняв его, она уехала.
Когда-то Брид была в саду, и в тот раз кто-то подстрелил ее.
Она потрясла головой, а кровь заливала ей глаза. Та женщина, Джейн, умерла. Теперь ей нужно убрать остальных. Две женщины постоянно присутствовали в жизни А-дама и охраняли его от нее. Теперь есть еще третья. Ребенок сына А-дама.
Она медленно шла через сад, лишь отчасти сознавая, насколько плохо держали ее ноги. Было темно, и трава была мокрой. Она тихо брела, прячась за деревьями. Потом преодолела калитку и легкими тихими шагами прошла через вымощенный гравием двор. В углу рядом с «ленд-ровером», которым пользовалась Бет, была припаркована большая блестящая машина. Брид некоторое время рассматривала ее, потом двинулась дальше. Она должна найти девочку и убить ее.
Бет стояла на коленях возле очага в гостиной, держа в руках длинную металлическую вилку для поджаривания хлеба на огне. На тарелке возле нее высилась гора поджаренных кусочков хлеба, который она сама испекла. А Джайлс намазывал на них быстро тающее масло. Они смеялись.
— Я уверена, что этого хватит с лихвой. Мы оба и так не худенькие! — Она откинула тыльной стороной ладони длинные волосы с лица, которое светилось и раскраснелось от огня, и она чувствовала, как струйка пота стекает в ложбинку между грудями.
Джайлс продолжал смотреть на глубокий треугольный вырез ее джемпера, который не скрывал полноту ее груди.
— Ты права. Если мы все это съедим, то у нас не останется никакой энергии, — сказал он и положил нож. Это был крепкий и привлекательный мужчина среднего роста с квадратным лицом, окруженным небрежно причесанными золотистыми волосами. Его кустистые светлые брови и ресницы обрамляли ясные голубые глаза.
— Энергии для чего? — Ее попытка пококетничать была сведена на нет капелькой масла, почему-то
— Для того чтобы пересмотреть фотографии, — твердо сказал он, затем наклонился и взял из ее рук вилку. — Достаточно, дорогуша. — Он подвинулся ближе и лизнул кончик ее носа. — Очень вкусно.
— Джайлс. А как же твоя жена? — Она произнесла это так спокойно, словно заранее знала, что это не имеет никакого значения. Ее мысли были полностью заняты только им.
Он широко улыбнулся.
— Я уже объяснял тебе. Мы с Айдиной живем каждый своей жизнью. Главное для нее — это чтобы я не мешал ей заниматься своими делами в Лондоне. — Он подцепил пальцем верх ее свитера и притянул к себе так, чтобы поцеловать в испачканные маслом губы. — Ты очень вкусная.
— И жирная.
— Ты вовсе не жирная, Бет. Просто пухленькая. А это превосходно. Я никогда не понимал, что мужчины находят в Твигги. Мне нравятся женщины, до которых я могу дотянуться. — Он подтолкнул ее на коврик перед камином и снова поцеловал.
Ледяной сквозняк из-под двери неожиданно расшевелил огонь, который резко рванулся в трубу, и разбросал золу в очаге.
— В чем дело? Я не пойму! — Бет повернулась и посмотрела на огонь. — Может, где-то открылось окно?
— Даже если и так, я не собираюсь идти смотреть. — Джайлс нежно откинул с ее лица волосы и поцеловал каждое веко. — Видимо, начинается буря. От этого здесь кажется еще уютнее. Ну как, будешь есть этот тост? — Он дотянулся до кусочка хлеба и поднес его к ее рту.
Она наклонилась и откусила кусочек.
— Потрясающе.
— Я раскармливаю тебя для собственного удовольствия! — Он откусил от другой стороны тоста.
— Звучит до отвращения по-декадентски. Не говори Лизе. Она современная женщина.
— И просто великолепная. Впрочем, это свойственно вашей семье. Ты можешь быть феминисткой, если хочешь, дорогая, пока это не касается похудения или ношения рабочих брюк из саржи. — Он отстранился от нее и откусил на этот раз довольно приличный кусок тоста. — Просто блаженство.
Бет нахмурилась. Ее внимание неожиданно снова привлек огонь.
— Откуда-то взялся ужасный сквозняк. Наверно, надо пойти и проверить, не открылось ли какое-нибудь окно. Не хотелось бы, чтобы оно сорвалось с петель. Послушай, как шумят деревья за окном. — Она легко вскочила на ноги и улыбнулась ему. — Не съешь все тосты, пока я приду.
Открыв дверь гостиной, Бет заглянула в темный холл. Там было холодно. Она закрыла за собой дверь, защищая тепло в гостиной, а потом медленно пошла в носках по каменным плитам в полной темноте.
В кухне было морозно. Дверь во двор распахнуло ветром, и она качалась туда-сюда и колотилась о стену. Выйдя в мокрую темноту, она некоторое время буквально боролась с дверью, пока ей наконец не удалось закрыть ее и задвинуть на место задвижку. Ее ноги и голова пропитались влагой, но неожиданная тишина на кухне после рева ветра была пугающей.