Победить любой ценой
Шрифт:
Да, без людей покойного Хашима Абу Салиху было бы сейчас нелегко. Да, жизнь заставила его пожертвовать собственными верными людьми и вступить в союз с бывшими заклятыми врагами – казаками. Впрочем, погибшие верные люди слишком много знали и были проникнуты идеями священного джихада. Черного Генерала же эти идеи на сегодняшний день абсолютно не волновали. Его волновал лишь бизнес.
Не прошло и часа, как жилой дом, две квартиры в котором занимали десантники, был взят в невидимое плотное кольцо. Артур был исполнителен, он знал, что такое быть на плохом счету у Черного Генерала.
Перед
– Выходит, настоящий Абу Салих где-то рядом? – выслушав меня, произнес Чабан, слегка приподняв голову.
– И еще некто Стекольщик, – пояснил я.
– Твой план я одобряю, – сказал Чабан. – Действуй, Валентин.
Мы обменялись прощальным рукопожатием. Я позвонил в соседнюю квартиру и сообщил Антонине, что она может вернуться обратно. Разговор наш был не для ее нежных ушек, поэтому я выпроводил ее в компанию к Малышеву, Рите и Кентавру. Девушка вернулась сразу же. Она по-прежнему выглядела тихой и застенчивой. И по-прежнему надеялась, что мы выдадим ей особый документ насчет того, что она не прогуливала службу, а оказывала помощь раненому бойцу. Где взять такой документ, я не имел ни малейшего понятия. Квартира, превращенная в полевой госпиталь, была двухкомнатной. Поэтому в соседней комнате Тоня неплохо устроилась. Протерла пыль, удобно расставила нехитрую мебель в виде дивана, тумбочки, журнального столика и настольной лампы. Единственное, что мне не понравилось, – это сдвинутые в угол, открытые шторы. Комната слишком хорошо просматривалась извне.
– По-моему, вот так гораздо лучше, – сказал я, плотно загородив шторами окно.
– Темно, – робко возразила девушка.
– Согласитесь, Тоня, так лучше, – произнес я и улыбнулся.
– Вы с женой тоже так разговаривали? – неожиданно без всякой тени смущения произнесла Антонина.
– Тоже, – продолжая улыбаться, сказал я.
– Тогда все понятно, – улыбнулась в ответ медсестра. – Вы и Люда Вечер слишком независимы и не любите считаться с чужим мнением. А жаль – вы так друг другу подходите.
– Чем же? – полюбопытствовал я.
– Очень похожи друг на друга.
– Похожими должны быть брат и сестра, – ответил я, – а муж и жена… Они, напротив, должны, по-моему, быть противоположностями.
«Как я и вы, Тоня», – мысленно добавил я, но вслух не произнес.
– Противоположностями? – удивленно вскинула бровки девушка.
– Ну не во всем, конечно… А что, Людмила до сих пор носит мою фамилию? – в свою очередь, задал вопрос я.
– Да, – ответила Антонина. – Немного странно звучит – Люда Вечер. Но менять не собирается.
Я ничего не ответил, лишь перестал улыбаться. Когда-нибудь сменит, жизнь у Людмилы вся впереди… А с Антониной мы и в самом деле внешне абсолютные противоположности. Разве что роста почти одинакового. Но для девушки метр семьдесят восемь – это довольно высокий рост, для меня же всего лишь средненький. Так что и тут сходства нет. Я разговорчивый, наглый. Она тихая, скромная, даже слишком… Антонина – имя довольно редкое по нынешним временам. И сама девушка точно из другого времени. Более спокойного и доброго. Девушка по имени Антонина была высокой и крупной. Не толстой, не пухленькой, а именно крупной, статной. С округлыми большими бедрами, крепкими ногами и впечатляющей грудью. Кажется, она сама немного стеснялась своих габаритов. Тем не менее двигалась она легко и плавно. У нее был изящный носик, аккуратные губки и
– Что читаем? – спросил я, кивнув на лежащие на тумбочке книги. Их было две, и Тоня захватила их с собой вместе с лекарствами и перевязочными материалами, точно заранее знала, что ей придется провести много времени в нашей компании.
– Мы не читаем, а перечитываем, – произнесла Тоня.
Я взял в руки первую книгу. Чехов, рассказы. Потрепанная книжечка еще советского периода. Вторая книженция была намного толще, в яркой суперобложке. Серия «Шедевры отечественной фантастики», некто Владислав Крапивин: «Были и сказки безлюдных пространств».
– Интересная книга? – спросил я Тоню.
– На любителя, – ответила девушка. – Печальные истории там, даже мрачные.
– Печалиться нам не годится. – Я демонстративно отложил книгу в сторону.
– Вам, наверное, передача «Аншлаг» нравится? – прищурив серые глазки, спросила она.
– Ни разу не видел, – ответил я. – Так про что книжка?
– Про другие миры. Они рядом с нами находятся, но более добрые и справедливые. Поэтому безлюдные.
– Есть такой композитор Шопен, – вдруг ни с того ни с сего сказал я.
– И что же?
Дался мне этот Шопен. Откуда только фамилия эта в голове возникла и с языка соскочила. Но теперь ничего не попишешь, надо продолжать светскую высокоинтеллектуальную беседу.
– Он написал… разную хорошую музыку.
– И первым применил к инструментальным произведениям название «баллада», – закончила за меня Тоня.
– Как только окажусь в Москве, непременно схожу в консерваторию, – кивнул я, как бы извиняясь за собственное невежество.
Никогда бы не подумал, что такие курносенькие, круглолицые девчата любят классику и сказки про безлюдные пространства. Она явно из хорошей семьи, образованная. Лицо такое нежное и доброе… Что она делает среди дерьма, грязных бинтов и стонов раненых? Но, с другой стороны, разве в госпитале оторвы, сброд всякий работать должен? Нет, сброд на панели стоит. В кабаках с жирными уродами развлекается, гогочет. Я не стал интересоваться подробностями ее биографии, мне и так было ясно, что Тоня не из местных, в госпитале работает по контракту, деньги большей частью отсылает родителям. Видимо, в ее родном городе такого заработка девушка найти не смогла.
– Мне, к сожалению, пора, – посмотрев на часы, сказал я.
Тоня лишь пожала своими мягкими плечами.
– Никому не открывайте дверь, Тоня, – у самого порога напомнил я. – Если через три дня никто из нас не вернется, свяжитесь с главным штабом ВДВ, – я протянул девушке лист бумаги с координатами. – Если назовете мою фамилию, вам непременно придут на помощь.
Я возвращался к боевым товарищам, а внутри меня играла мелодия и звучали стихи одного из первых русских командос Дениса Давыдова:
Я не хочу войны. Я разлюбил войну.
Я в мыслях, я в душе храню тебя одну.
Я-то ее, войну проклятую, разлюбил. А вот она меня вряд ли. Уже который год не отпускает от себя ни на шаг…
План был прост: как и в первый раз, необходимо попасть на базу (точнее, в логово) верхушки наркомафии, которая столь успешно сдала нам мнимого Абу Салиха. Не важно – в качестве пленников, переговорщиков. Главное – оказаться там. Это основное правило нашего подразделения. Ну а дальше – действовать по обстановке.