Победа века
Шрифт:
Много выдумки вкладывали узники, чтобы заполнить тетрадный листок — подпольную газету «Правда пленных». Газету писали от руки так же, как листовки и воззвания. Был «газетчиком» и Бердников.
Военная организация с каждым днем росла. За несколько дней до восстания в лагере было 178 боевых групп (каждая группа — из трех — пяти подготовленных человек), в том числе 56 советских групп. Интернациональное подполье объединяло в своих рядах 850 лагерников. Руководители центра отдавали отчет в том, что, когда вспыхнет восстание, оружие потребуется всем. Выручили подпольщики-изобретатели.
Москвич —
Подвал мастерской. Ящик с песком, где должна взорваться граната. Павел выдергивает чеку; мгновенный взрыв — и пронзительная боль в бедре: в него впился осколок. Изобретатели не догадались заключить бикфордов шнур в трубку, и искры сразу попали на взрывчатку.
В следующей гранате это учли, и на корпусе ее сделали насечку, чтобы увеличить число осколков. Второе испытание принесло успех. К апрелю 1945 года у подпольщиков в «арсенале» хранилось сто пятьдесят гранат.
Зимой 1945 года в Бухенвальд прибыл с востока транспорт заключенных. Дорогой многие из них погибли от холода и голода. Узники Бухенвальда, увозившие трупы в крематорий, обнаружили среди них пулемет, коробку с патронами. Его переправили в подпольный арсенал.
Неудача при первом испытании гранаты встревожила Степана Бердникова. Собирали оружие хоть и знающие люди, но работать им приходилось зачастую в спешке. Что, если в решающую минуту пистолеты и винтовки «собственного образца» подведут? Остро стоял вопрос об испытании оружия. Заговорил об этом с Николаем Симаковым. Николай задумался, потом хлопнул товарища по плечу, пошутил:
— Обратимся к лагерному начальству. Авось, предоставит стрельбище…
Лагерь охранялся отборной дивизией СС «Мертвая голова». С узников ни днем ни ночью не сводили глаз часовые с наблюдательных вышек. И вдруг такое: найти полигон для испытания оружия.
Степан недаром часто посматривал в сторону лагерного огорода. Начальником его был чешский коммунист Ганс Геш. К нему-то и отправились однажды Бакланов и Симаков. Беседа была краткой и деловитой. Решили, что лучшего места, чем канализационный колодец, для опробования оружия не сыскать.
С двумя пистолетами в кармане вышли Николай и Степан на огород. Напротив колодца, метрах в ста, вышка, но часовой спокоен: мало ли заключенных работает на огороде, и эти трое заняты делом.
Николай Симаков и Ганс Геш закрыли крышу колодца. Степан выстрелил из одного пистолета, потом из другого. Неожиданно товарищи начали барабанить в крышку колодца.
Вылез. Объяснили, что после выстрелов слышится глухой подземный гул. Гитлеровцы могут всполошиться.
Но возвратились в барак довольными: испытание прошло успешно!
Последние месяцы войны. С востока шло освобождение. Американские войска подошли к Эйзенаху и вдруг задержались, находясь в двадцати — тридцати километрах от Бухенвальда. А в это время Гитлер подписал приказ — 11 апреля в 17.00 уничтожить Бухенвальд. Узнав об этом, интернациональный центр постановил: поднять восстание на два часа раньше.
В 13.00 русские бойцы выслушали воззвание русского военно-политического
После войны Степан Бердников работал директором школы в селе Огнево Каслинского района.
С. Буньков
В войсковой разведке. Ф. Строкань
…Осенью 1942 года я получил назначение в Черноморскую группу войск Северо-Кавказского фронта. Я был направлен офицером войсковой разведки 56-й армии.
Со многими боевыми друзьями пришлось мне делить хлеб-соль на военных дорогах. Запомнились они своим бесстрашием, находчивостью в самых сложных ситуациях. Один из таких боевых друзей — Степан Иванович Перминов. Крепыш, приземистый, светловолосый, со смеющимися глазами, он был моим первым начальником в разведотделе.
Вместе мы воевали на Таманском полуострове и в Крыму, и в конце войны участвовали в Параде Победы. После вместе учились в академии. Но до этого еще было столько всякого.
19 апреля 1943 года наши войска вышли к станице Крымская. Шла усиленная подготовка к наступлению. Была поставлена задача — овладеть Крымской, очистить Таманский полуостров.
Мы, разведчики войсковой разведки, С. И. Перминов, С. И. Чеботарев и я, в штабе появлялись редко. Все время проводили на переднем крае, в войсках, помогали организовать разведку, нередко ходили сами вместе с полковыми и дивизионными разведчиками.
В одну из апрельских ночей разведчики 33-й стрелковой дивизии проводили поиск у станицы Крымской. Я контролировал выполнение задания. Зная, что на этом участке предполагался главный удар за овладение станицей Крымской и «Голубой линией», решил пойти вместе с группой захвата. Стремительный бросок — и мы во вражеской траншее. Чувства обострены до предела, счет времени идет на секунды. Скорее почувствовал, чем увидел, что рядом крупный верзила занес лопату для удара. Рывок на себя, и мы оба на дне траншеи. Лопата выпала. Я ударил его по голове «лимонкой».
В траншее шла безмолвная борьба. Затем выстрел слева, автоматные очереди, ракеты. Время отходить. Обе группы прикрытия завязали бой. Пленный, документы были уже в расположении нашего переднего края. Участники группы захвата были награждены. И мне вручили первую боевую награду — медаль «За отвагу».
Ночью 2 ноября с подполковником Ф. Ф. Степановым, рядовым Грудининым и радистом Карапетяном прибыли в Темрюк. В напряженной тишине работали люди. Команды передавались только сигналами и шепотом; на рейде угадывались десантные суда. Хозяевами на пристани были моряки. Слышались редкие выстрелы дальнобойной артиллерии со стороны Керчи, им отвечали наши артиллеристы с косы Чушка. Иногда вспыхивали осветительные ракеты, сброшенные самолетами-разведчиками. Степанов еще раз уточнил нашу задачу, место, время посадки на десантное судно, сказав при этом: «Сынки, я на вас надеюсь». Мы расцеловались.