Победа под водой

Холмс Уильям

"Гаджон" имел испарители и опреснители старого типа. Новый опреснитель, в котором использовался принцип конденсации пара под давлением, а также радиолокатор ждали "Гаджон" на верфи Мэр-Айленд. Отсутствие хорошего опреснителя накладывало жесткие ограничения на потребление воды. Душевые были заполнены провизией и заперты на замок. Никому не разрешалось мыться под душем до тех пор, пока лодка снова не окажется вблизи родных берегов. Потребление пресной воды составляло в среднем 6,8 литра в день на человека, включая воду для приготовления пищи, умывания, питья и на редистилляцию воды для аккумуляторной батареи. Радиолокатор, опреснитель воды с конденсацией пара и система кондиционирования воздуха - это были три больших преимущества американских подводных лодок, но "Гаджон" пока обходился

без первых двух.

В условиях кондиционированного воздуха жизнь на лодке была терпимой. На более старых подводных лодках, не имеющих системы кондиционирования воздуха, жара и влажность при нахождении лодки в течение всего дня в подводном положении действовали на экипаж изнуряюще, расслабляли людей и вызывали кожные заболевания. Как только "Гаджон" переходил в подводное положение и остывали его двигатели, вступала в действие система кондиционирования, которая регулировала температуру и влажность воздуха в диапазоне, наиболее благоприятном для человеческого организма. На борту "Гаджона" имелись химикалии для удаления из воздуха двуокиси углерода, а также кислород в стальных баллонах под высоким давлением, однако эти запасы должны были сохраняться на случай крайней необходимости. Тем не менее к концу дня в отсеках становилось довольно душно, и, когда лодка всплывала на поверхность, свежий воздух означал для людей то же, что глоток холодной воды для страдающего от жажды. Атмосферное давление внутри корабля в течение дня, как правило, повышалось, но его можно было понизить с помощью компрессора. Однако в некоторых случаях им старались не пользоваться, так как при работе он создавал большой шум.

В подводном положении "Гаджон" практически был лишен радиосвязи. На лодке имелась штыревая радиоантенна, которая могла подниматься над поверхностью на перископной глубине, но для успешного использования такой антенны требовалось очень спокойное море; на перископной глубине "Гаджону" только один раз удалось провести сеанс радиосвязи с Пирл-Харбором. Ночью, в надводном положении, можно было принимать по радио приказы и оповещения, передаваемые по специальной программе, и только в трех случаях радисты "Гаджона" пропустили эти ночные сеансы из-за неблагоприятных для радиоприема условий.

При нахождении лодки под водой гидроакустическая станция все время работала в режиме шумопеленгования, но в большинстве случаев ничего не было слышно, за исключением шума винтов самой лодки. Иногда гидроакустик улавливал шум, похожий на шум гребных винтов катера с подвесным двигателем, однако после осмотра в таких случаях поверхности моря в перископ ничего не замечали. Это были шумы проходящих косяков рыб или следствие некоторых странных и неизвестных особенностей подводной жизни, свойственных этой части океана. А таких естественных шумов моря в этом районе было много, и их следовало изучать. Когда подходили к островам Нанпо, гидроакустическая станция уловила странные шумы, похожие на удары молота и нисколько не походившие на шум винтов.

Максимальная скорость лодки в подводном положении составляла восемь или девять узлов, и после примерно часа хода на такой скорости аккумуляторная батарея оказывалась разряженной. Подводная лодка должна была всплывать на поверхность и заряжать батареи, прежде чем могли быть предприняты какие-либо маневры под водой. Чтобы иметь возможность находиться в подводном положении весь день, "Гаджон" должен был как можно меньше идти под водой на большом ходу. Поскольку даже самое тихоходное грузовое судно, как правило, имело скорость более восьми узлов, "Гаджон" наверняка мог встретить много судов, с которыми не имел возможности сблизиться под водой на дистанцию торпедной стрельбы. Только при благоприятном стечении обстоятельств - если бы лодка в момент обнаружения судна противника оказалась на небольшом удалении от его курса и на его носовых курсовых углах - она могла бы занять позицию для атаки.

Командир подводной лодки с момента обнаружения судна противника должен действовать быстро и точно, иначе лодка окажется за кормой противника, и тогда неприятельский корабль, как и возможность желанной победы, пройдут мимо него. Если судно обнаружено, когда его корпус скрыт за горизонтом, а над поверхностью моря едва-едва виднеются лишь верхушки мачт,

первой задачей командира является определение направления движения цели. Обычно это можно быстро сделать, взяв курс прямо на цель и наблюдая в течение нескольких минут, как изменяется пеленг на нее - вправо или влево. Установив таким образом общее направление движения, подводная лодка, приведя цель на траверз, ложится на курс сближения с целью, при этом свой курсовой угол должен быть равным 90°. Этим курсом лодка идет несколько минут, пока не прояснится обстановка. Если расстояние до судна-цели уменьшилось так, что стал виден его корпус, можно определить курсовой угол цели. После этого, решив простую тригонометрическую задачу, можно определить курс цели. Затем достаточно ввести в торпедный автомат стрельбы пару раз пеленг и расстояние до цели - и можно будет определить скорость цели; После этого командир может уточнить свой куре и скорость, чтобы установить оптимальный курс сближения с целью и скорость, обеспечивающие выход на позицию атаки без излишней затраты энергии аккумуляторной батареи. Само собой разумеется, возможны многочисленные варианты этой задачи, поскольку цель может изменить курс или скорость; она может иметь прикрытие с воздуха или охраняться надводными кораблями, встречи с которыми следует избегать. Наблюдение в перископ и определение данных для стрельбы требует умения и опыта в оценке обстановки, а для быстрой работы с приборами во взаимодействии с другими постами нужны знания, тренировка и практические навыки.

Если после нескольких минут хода на максимальной скорости подводная лодка окажется впереди цели, вполне вероятно, что она сможет занять позицию для атаки. Если же цель окажется впереди подводной лодки, а расстояние до цели будет значительно превосходить максимальную дальность хода торпеды, положение безнадежно, если, конечно, цель по каким-либо причинам не повернет в сторону лодки или не уменьшит ход. Если этого не случится, судно противника уйдет целым и невредимым, даже не подозревая, что за ним следила подводная лодка.

2 января, после трехнедельного перехода, "Гаджон" прибыл в заданный район патрулирования. Противник не проявлял здесь никакой активности, и можно было подумать, что война нисколько не беспокоила японские суда. Навигационные огни у островов Кюсю и Сикоку горели, как в мирное время. Сампаны плавали с ходовыми огнями, а торговые суда, хотя и были затемнены, шли поодиночке, не делая зигзагов, и без охранения. Казалось, здесь не велось никакой воздушной разведки и патрулирования; единственными самолетами, замеченными с "Гаджона", были два самолета морской авиации, летевшие вдоль побережья острова Кюсю. Почти не было судов, следовавших в пролив Бунго или обратно; единственными судами, обнаруженными "Гаджоном", были небольшие каботажные грузовые суда.

В следующий раз японское судно было обнаружено 4 января 1942 года около 15.00, когда "Гаджон" находился под водой. В перископ лодки были видны только мачты и дымовые трубы транспорта. Гренфелл немедленно лег на курс сближения и дал полный ход. Подняв еще раз перископ, он достаточно хорошо увидел цель и определил ее курсовой угол - 90° правого борта; времени для маневра и сближения оставалось очень мало. Тем не менее он сумел сократить расстояние до 13 кабельтовых, при этом угол встречи составлял 120°. К сожалению, цель оказалась небольшой - каботажное грузовое судно водоизмещением около 1500 тонн, а расстояние до него было велико. Гренфелл решил, что в таких условиях лучше дать залп двумя торпедами с небольшим углом растворения, чтобы тем самым компенсировать все неточности в оценке курса и скорости цели. Торпеды были выстрелены, но обе прошли мимо цели.

Несмотря на наличие новых электромеханических приборов, командир лодки для определения курсового углами расстояния до цели должен каждый раз наблюдать ее в перископ, чтобы потом по этим данным торпедный автомат стрельбы мог рассчитать курс и скорость цели. Если расстояние до цели большое, даже незначительная ошибка в расчетах может привести к промаху. Гренфелл пришел к выводу, что на этот раз именно так и случилось, хотя он предусмотрительно пытался компенсировать возможные ошибки углом растворения. Но запоздалые сетования уже не могли ничему помочь; надо было просто ждать появления следующей цели и учесть предыдущие ошибки.