По ту сторону Барсума...
Шрифт:
— Ты говоришь, что Иксатлан обречен, — сказал я, приблизившись к нему. — Но почему?
— Некому предупредить моих братьев, — слезы текли по белым щекам воина, — некому принести им весть о скором приходе врага. Ты убил моего спутника и сломал мне крыло. Но ты спас мне жизнь, и я не могу убить тебя.
Он покачал головой, словно не веря, что все это случилось с ним. Стоя перед ним, я протянул руку.
— Ты сможешь предупредить свой город, — сказал я. — Там, за воронкой бракси, пришвартован мой корабль. Он летает быстрее любого из вас.
Воин вздрогнул, глаза его стали совсем круглыми.
— И ты
— Да. Но если ты будешь тут сидеть…
Он вскочил, вскрикнув от боли в разбитом крыле. Мы обошли яму монстра и поспешили к моему кораблику. Мой спутник преклонил колено над трупом своего разбившегося друга, прошептав несколько слов, более напоминавших клекот орла. К тому времени, как он забрался на соседнее сидение, я уже запускал двигатели флаера. Мы взлетели, и человек-птица указал направление.
— Лети к тем скалам, за которыми пробуждается Лотарио, прибавь скорости — быть может, мы и успеем ещё.
Он тяжело дышал и все пытался остановить слезы, катившиеся по его лицу, но ему это не удавалось. В конце концов, он уткнулся в ладони и плечи его затряслись. Смутно до меня стало доходить, что плачет он вовсе не потому, что мы можем не успеть.
— Простишь ли ты мне то, что я сделал по неведению? — тихо спросил я, когда мы пролетели уже около тысячи хаадов. Он вздрогнул, подняв заплаканные глаза на меня.
— Если мы успеем добраться до Иксатлана, это не будет уже иметь значения, — ответил он тихим прерывающимся голосом. — Если не успеем, то тоже не будет.
Я положил руку ему на плечо, пытаясь как-то успокоить его.
— Твой друг… я сожалею…
Рыдание вырвалось из его горла, но усилием воли он подавил его.
— Теперь это неважно, бескрылый. Мы можем лететь быстрее?
Я прибавил ходу, и теперь мы летели на очень приличной скорости.
— Видишь ту соляную долину? Направь корабль на шестнадцать градусов к северо-востоку от неё. — Человек-птица указал направление. — Не сбавляй скорости, незнакомец.
— Меня зовут Дориан, — назвался я уже привычным именем, задавая новые координаты бортовому вычислителю. — А тебя?
Он бросил на меня быстрый взгляд, но ответил:
— Теллан.
— Пока мы летим, не мог бы ты рассказать мне о себе и своем городе? — попросил я. — Мне не приходилось покидать Долину Дор до этого путешествия.
— Ты из Долины Дор? — удивленно спросил Теллан. — Но это же запретный город ученых, говорят, они проводят чудовищные эксперименты над попавшими к ним людьми.
— Да, я оттуда. — Решив не углубляться в подробности, я поведал ему легенду, придуманную мной в сотрудничестве с Матаи Шангом. Легенда эта была безупречна с точки зрения знаний, которые имелись у обитателей этого Барсума. Согласно ей я был найден исследователями из подземного города во время обхода Долины. Потерявший память и израненный, я нашел приют у ученых, но не вынес длительного нахождения в закрытом городе. Украв флаер с запасом еды и воды, с помощью благоволившей мне девушки я бежал в Пустынные земли в поисках своего прошлого.
Теллан внимательно слушал, чуть наклонив голову. Затем кивнул.
— Хорошо. Но ты же помнишь свое имя?
— Его дали мне ученые в закрытом городе, — пожал я плечами. — Ты обещал рассказать о себе и своем городе.
— Иксатлан — некогда белоснежная жемчужина
Слезы снова покатились по его щекам, несчастный оплакивал свою странную любовь. Сердце мое заныло где-то глубоко, странное чувство охватило меня — сидеть столь близко с одним из извращенных созданий, предпочитающих любить представителей своего собственного пола. Почему-то мне казалось, что они как-то по-особому отвратительны. Но я вынужден был признаться себе, что не было ничего омерзительного в молодом воине, сидевшем рядом со мной. Напротив, его преданность родному городу и горькие слезы по тому, кто был для него потерян, заставили дрогнуть мое сердце. Я смотрел на его тонкое, в чем-то даже женственное лицо, отражавшееся в потемневшем стекле, и понимал, что не могу испытывать отвращения и ненависти. Это поразило меня так сильно, что оставшееся время до того момента, как впереди показались могучие скалы и белоснежный город людей — птиц, я потратил, пытаясь осознать собственное отношение к этим существам.
— Иксатлан! — в голосе человека — птицы слышалась неприкрытая гордость.
И, взглянув на величественную красоту раскинувшегося передо мной города, я был вынужден признать, что подобное дивное творение было превыше всего, что я видел доселе. Иксатлан был похож на белоснежное кружево башенок, галерей, жилых дворцов. Странная геометрия его поражала, пронзала душу. Было видно, что он построен нечеловеческими созданиями, и создания эти были светлы и радостны по своей природе. Светом и радостью сочились некогда, видимо, даже сами белые мраморные стены этого творения крылатых божественных зодчих. И сейчас, несмотря на грозившую им беду, было нечто умиротворяющее в них, так что сердце мое затрепетало, когда флаер пролетал над белоснежными галереями, с которых навстречу нам уже поднимались вооруженные воины.
— Посадочная площадка для кораблей бескрылых вон за той башней, — указал направление Теллан. — Не делай никаких враждебных жестов, мои соплеменники могут убить тебя, посчитав врагом.
Я на всякий случай незаметно проверил, легко ли выдвигается короткий меч из ножен, висевших слева на перевязи. Я испытывал обоснованное опасение, что мой странный спутник, возможно, пожелает отомстить за своего любовника, оказавшись в безопасности. Однако я снова ошибся. Теллан отодвинул прозрачный купол флаера и выпрямился, вскинув здоровое крыло.