По субботам до обеда
Шрифт:
«Стерва тупая. За что она меня так?» – Леночка мрачно смотрела на Полину, не в силах произнести ни слова.
«Да, стерва, – довольная Полина еле заметно кивнула, представляя, как сейчас кипит и клокочет злость в хрупком внутреннем мире этой блеклой Федоровой. – Но, милочка, я вовсе не тупая».
– Да что мы все о тряпках и о цацках. Нам поговорить больше не о чем? Столько лет не виделись! – вставила спасительную фразу Света, и про ее подругу тут же забыли.
Для соблюдения приличий высидеть в ресторане часа два было вполне достаточно.
– Ребята, пока.
Ответа не последовало; прощание потонуло в общем гуле и хохоте, когда Вовчик травил очередную байку.
Гардеробщик брезгливо поморщился, заметив следы от ботинок на пальто, и не очень вежливо протянул гостье вешалку на вытянутой руке. Сама Лена даже не обратила внимания на грязные разводы на подоле. Она неспешно оделась и направилась на улицу.
Ее встретила ненастная поздняя осень. Поеживаясь, Леночка шла пешком против ветра и, казалось, даже не замечала пронизывающего холода. Снегодождь попадал в лицо и за воротник. Правый сапог моментально намок.
Хотелось прийти домой, закутаться в одеяло, отгородиться от мрачных мыслей и помечтать о чуде – о каком-нибудь приятном подарке судьбы, который, возможно, поджидает где-то рядом и достанется ей, невзрачной и неудачливой Федоровой.
Лена знала мало примеров счастливых отношений и со школы усвоила, что должна тянуть свою лямку. В детстве за стенкой в соседней квартире жила образцово-показательная семья ее классного руководителя. Частенько по вечерам оттуда доносились ругань и какие-то стуки, а с утра соседка невозмутимо появлялась на работе, улыбаясь коллегам и ученикам как ни в чем не бывало. Ленина мама, как и все остальные, понимающе делала вид, что ничего не замечает, и, как могла, готовила дочь к тяготам суровой жизни.
В общем, к тридцати годам жизнь Федоровой до отказа наполнилась чемоданами без ручки, с которыми «нельзя» и «жалко» расставаться.
По пути домой Лена осознала, что ей совершенно необходимо побаловать себя чем-нибудь вкусненьким. Выбор пал на жареную картошечку, нарезанную тонкой длинной соломкой, с хрустящей корочкой, да с лучком, да на шкварчащем маслице… Только за картошкой пришлось заскочить в супермаркет.
– Мммм, объедение будет. – Федорова едва успевала сглатывать слюну, стоя в очереди на кассе.
– Вкуснота требует жертв. – Дорога из магазина казалась бесконечной.
– Сейчас или руки отвалятся, или пальцы оторвутся. – Пакеты с сеткой картофеля и заодно приобретенным кочаном капусты впивались в ладони и тянули вниз, как две гири.
– Надо было пирожное купить и не выпендриваться. – Леночка еле волочила ноги, подходя к дому.
Домофон вышел из строя. Проклиная овощи в целом и картофель в частности, Лена ждала, пока дверь подъезда кто-нибудь откроет изнутри.
Лифт тоже не работал. Его кабина ломалась практически всегда перед тем, как Федоровой предстояло поднять на седьмой этаж тяжеленные сумки с продуктами.
Лена вставила ключ, попыталась провернуть
– Вселенная, когда я говорила, что жду чуда, я не такого чуда ждала! – в сердцах прошептала Федорова и с сомнением окинула взглядом дверь. – Заперто? Как это возможно?
Постепенно ее охватила легкая паника, как ей быть – одной без денег ночью на лестнице, да еще и с капустой и картошкой? Хотя… Есть же Рома! Так вышло, что у них сложился роман выходного дня. В будни оба выматывались на работе, а в субботу или воскресенье можно было встретиться. Даже на проезд тратиться не нужно – быть соседями весьма удобно.
Роман жил с родителями, и Лена испытывала неловкость, когда приходилось его стеснять. В свою очередь, Рома к ней заходил также не слишком часто, потому что сам не хотел «стесняться»: он привык к комфорту и к маминым пирожкам, а в квартире у его девушки не наблюдалось ни того, ни другого.
– Сегодня четверг. Если я появлюсь сейчас, ночью, Ромка, конечно, сильно удивится, даже когда объясню ситуацию. – Федорова попыталась в последний раз пошевелить ключ в замке. Внезапно ей показалось, что в квартире работает телевизор.
– Неужели я не выключила? – Леночка, боявшаяся пожара, испугалась не на шутку. – Нет… Вряд ли… Наверное, хозяева квартиры приехали. Может, случилось что?
Теряясь в догадках, Лена расхрабрилась и позвонила в дверь, чего до сегодняшнего дня ни разу не делала. Ведь когда ты живешь одна, тебе – увы – никто не откроет – хоть обтрезвонься.
От неуверенного нажатия на кнопку звонок слабо пискнул. В коридоре послышался какой-то шум и шаркающие шаги. Дверь распахнула раскрасневшаяся веселая блондинка в вызывающей мини-юбке, с чуть потекшим макияжем и в точно таких же тапочках, как у Лены.
– Вы кто? – жеманно спросила девица.
– Извините, я, наверное, ошиблась дверью, – ошарашенно вращая глазами, промямлила Леночка, сделала шаг назад и выронила от удивления кочан капусты.
«Вот я глупая! Перепутала этаж!» – подумала было она, но тут ее взгляд упал на санки и коляску соседей, хранивших детское добро на лестничной площадке.
Девица пожала плечами и закрыла дверь.
Переминаясь с ноги на ногу с картошкой в руках, бухгалтер Федорова попыталась подключить логику, которая у нее – как она сама считала – присутствовала в избытке. Тщетно промучившись пару минут, она позвонила второй раз.
Снова раздались шаркающие шаги, дверь опять резко распахнулась, и та же неизвестная дамочка повторно задала вопрос:
– Вы кто?
– Я здесь живу. – Лена постаралась придать голосу оттенок уверенности и смелости.
– А-а, понятно, – медленно растягивая слова, пропела девица и посторонилась, пропуская тетку с картошкой в коридор.
В квартире веселье было в самом разгаре. Некоторых из присутствующих Леночка видела впервые в жизни. Например, страстную парочку, целовавшуюся на диване в ее комнате.