По следам
Шрифт:
— Проклятый лес! — сердито произнес он, отирая со лба пот. — Целый час бродил я в нем, не находя никакой дороги. Слава Богу, что мне посчастливилось встретить человека, принявшего во мне участие и указавшего дорогу. Черт бы подрал эту зеленую глушь, которой конца не видать!
Его спутник улыбнулся. Это был человек высокого роста, с белокурыми волосами и бородой, не такой красивый, как первый, но с более привлекательным, серьезным и мужественным лицом.
— Все-таки зеленая глушь очень поэтична, —
— Да, но в этой «поэзии» легко заблудиться; в ней приходится продираться сквозь кустарник, спотыкаться на корни деревьев и все-таки все больше удаляться от цели. Неужели вы называете это удовольствием? Если бы я продолжал идти по проезжей дороге, то уже давно был бы в Зеефельде; но я побоялся жары, да и кучер уверил меня, что лесная дорога короче и приятнее. Разумеется, он заснул, как впрочем и я, и мы неожиданно очутились в канаве вместе с экипажем; у последнего сломалось колесо, а мы отделались одним испугом.
— Это была большая оплошность со стороны кучера. С вами никого не было?
— Никого, так как я в этот раз не взял с собой камердинера. Но я, кажется, еще не представился вам: барон Куно фон Бэлов, владелец Вальтерсбергского майората.
Сообщив эти сведения с некоторой торжественностью, он несколько удивился, что они произвели так мало впечатления.
— Мне очень приятно познакомиться с вами, господин фон Бэлов, — вежливо, но совершенно спокойно, хотя и с легкой улыбкой, произнес его спутник. — Счастье ваше, что все это случилось на ровном месте; при спуске с горы дело могло бы кончиться трагически.
— Ах, если бы только вся эта история случилась не сегодня! — вздохнул владелец майората. — Экипаж свалился в канаву и сломался, я заблудился в лесу; все это — плохие предзнаменования, и сегодня они совсем не кстати. Я еду свататься!
— А-а! Поздравляю!
— Благодарю вас! Собственно говоря, я еще не могу принимать поздравления, так как этот вопрос далеко еще не решен.
— Почему? Разве есть препятствия?
— Да, и самое важное препятствие в самой невесте: она не хочет выходить за меня замуж.
При этом наивном признании спутник фон Бэлова плотно сжал губы, как бы с трудом сдерживая смех, но ограничился тем, что серьезно произнес:
— Это просто невероятно!
— Не правда ли? — доверчиво спросил фон Бэлов. — И ведь я положу к ее ногам все, чего может пожелать девичье сердце. Вальтерсберг — чудное имение, с замком, парком и лесами; моей жене ни в чем не будет отказа; я готов даже проводить с ней зиму в резиденции, если она не хочет расставаться с теми, к кому привыкла.
— Так ваша избранница живет в резиденции? Вероятно она — придворная дама?
Фон Бэлов на минуту стал в тупик, услышав такое предположение, высказанное уверенным тоном, но быстро оправился
— Нет, артистка!
Теперь пришла очередь удивиться его спутнику; он даже остановился.
— Артистка? Уж не из придворного ли театра?
— Совершенно верно. Вы вероятно знаете ее, так как по-видимому хорошо знакомы с нашей резиденцией. Это — мадемуазель Валеска Блюм, кумир публики, первоклассный талант и ко всему этому — очаровательная девушка, одним словом — ангел!
Спутник фон Бэлова с внезапно омрачившимся лицом крепко сжал губы; его глаза гневно засверкали, и он сжал кулаки, точно собираясь спустить вниз по крутому спуску восторженного поклонника красивой артистки; но взгляд на добродушное лицо говорившего заставил его опомниться. Он только пожал плечами и молча пошел дальше.
Фон Бэлов ничего не заметил и продолжал говорить, чувствуя потребность высказаться и не обращая внимания на то, что его слова были обращены к совершенно чужому человеку.
— Вас это удивляет, не правда ли? Да, мне от родных тоже приходится слышать, что брак будет неравным, если барон фон Бэлов женится на актрисе мещанского происхождения; но я на это не обращаю никакого внимания. Репутация Валески Блюм безупречна; она хорошего происхождения (ее отец был преподавателем в гимназии в резиденции); живет она со старой родственницей и держит себя так, что самые злые сплетники ни в чем не могут упрекнуть ее. Что бы там ни было, я женюсь на ней.
— Но ведь она, кажется, не хочет вас, — вставил его спутник, справившийся со своей минутной вспышкой и смотревший теперь на дело с комической точки зрения.
— Да, она уже два раза отказала мне и теперь стремглав уехала в Зеефельд, вероятно из боязни, что я и в третий раз явлюсь с тем же, а я тут как тут! Ее тетка, старая мадемуазель Блюм, выдала мне секрет, и я тотчас выехал вслед за ними.
— Какая замечательная настойчивость!
Не заметив звучавшей в этих словах иронии, владелец майората принял их за чистую монету и даже почувствовал себя польщенным.
— Это — правда, я очень настойчив, — самодовольно ответил он. — Это — одно из моих главных качеств; поэтому я и не забочусь нисколько о неудовольствии родных, хотя они и грозят мне своей немилостью. Во всяком случае при дворе косо посмотрят на такой брак.
— Разумеется, — с горечью сказал незнакомец. — При нашем дворе в таких случаях указывают на родословные, как на нерушимый закон; но наше сердце — революционер, уничтожающий иногда и родословные, и традиции, чтобы с торжеством отстоять свое право.
— Совершенно согласен с вами! — воскликнул фон Бэлов. — Как вы это прекрасно выразили! Вообще вы мне нравитесь. Собственно говоря, кто вы такой? Вероятно живописец?
— Я? Нет! Почему вы так думаете?