По праву сильнейшего

Горская Ева

— Ты. Убил. Моего. Отца, — четко произнесла я, смахивая злые слезы. — Чего ты ждешь от меня, Влад? Понимания? Любви? Поклонения?

Главное, мысли подняться, одеться… сбежать… даже не возникало. Я все также продолжала находиться в его объятиях.

— А не хочешь узнать причины?

— Нет! — какая разница? Есть факт. Он непреложен.

— Твое дело, — как ни в чем не бывало сообщил Влад, аккуратно перекатив меня на спину. — Время вышло. Тебе еще надо чего-нибудь скушать.

Я ожидала всякого, но не того, что мужчина спокойно поднимется и подаст руку. А чего я

хотела? Услышать его оправдания? Сожаления? Наконец, извинения? Да все, что угодно. Лишь бы не эта холодная сдержанность.

— Так просто?! — заорала я, не сдержавшись и ударив по протянутой руке. Головная боль не усиливалась. Голова даже не болела. Просто ныла и была тяжелой. Еще давило в висках.

— Ана, что ты от меня хочешь? — устало выдохнул он и скрестил руки на груди. — Мне жаль, что ты стала невольной свидетельницей той неприглядной сцены. Такое не для глаз ребенка…

— А все остальное? — не выдержала, перебила.

— Оставил бы, как есть, — мужчина дошел до двери и на миг обернулся. Поймал мой взгляд.

— И, если бы заранее знал, что я — твоя пара?

— Да. Одевайся и спускайся, — в его глазах отчетливо читалась уверенность в своем праве, в своей правоте. Ни намека на раскаяние. Или он настолько мерзавец и чёрствый сухарь, или я чего-то не знаю. Впервые, я пожалела, что не стала спрашивать о причинах. Впервые, задумалась о том, что все может быть не столь однозначным. Но было поздно. За ним уже закрылась дверь.

Вот и поговорили…

Глава 5

А, главное, вопрос с моей непоседливой второй сущностью так и остался открытым. Попыталась вспомнить, что сказал Влад. Три варианта:

Он может поставить блок.

Сама.

Дать волчице вырваться на свободу.

Не была уверена, что после столь теплого общения он захочет мне помогать сохранить мое Я. Ведь, действительно, обожающая его и похотливая звериная сущность Влада вполне может устроить. Зачем я ему? Видимо, для размножения. Потому что я, как личность, его не интересовала. Значит, варианты один и три можно смело отметать. И что означает «сама»?

Решила, что раз смогла выкинуть Влада из своего сознания, вероятно, могу как-то сама заблокировать свою наглую вторую сущность.

Смех. Такой ехидный.

Слава Луне, хоть не пытается со мной сейчас бороться. Я уже почти люблю эту ноющую головную боль! Может мне стоит биться головой о стену каждый раз, когда звериная половина решит побороться за право лидерства? Боль-то я перенесу, это явно приятнее, чем постоянное сражение за право оставаться собой. За право жить так, как хочу Я. А не так, как сочтет озабоченная волчица.

Сама понимала, что мысли весьма глупые и неосуществимые. Я еще окончательно не выжила из ума, чтобы наносить себе осознанный вред.

Опять смешок. На сей раз довольный. Прекрасно понимает вредная сущность, что мне пока нечего ей противопоставить.

Сама. Легко сказать, это «сама», когда хоть примерно представляешь, что и как делать? Ну, не аутотренингами же мне заниматься. Насколько я слышала, это весьма длительный процесс. Ближайшее полнолуние наступит

скорее. Кстати, до него оставалось что-то порядка трех недель.

Пока размышляла, надела сарафан и причесала маминой щеткой взъерошенные волосы. У меня нет привычки брать чужие расчески или бритвы. Но сейчас не было особого выбора. Идти к себе в комнату не хотелось, да и времени лишнего не было. На часах без двадцати минут девять. На девять у альфы назначено собрание стаи. Только теперь поняла, почему отец был таким хмурым. Не очень-то приятно после стольких лет привольной жизни приносить кому-то клятву на верность. Интересно, Влад ему угрожал или отец согласился сам, просчитывая последствия возможного отказа? Не понимала другого, зачем оборотню мое присутствие? Парой, как таковой, он меня не признал. Слава Луне! Я все еще надеялась каким-нибудь чудесным образом придумать, как избавиться от этой гребаной парности. Чтобы вся семья была в комплекте, так сказать? Тогда где Дима?

Соболев прав в одном, мне стоило перекусить. Ведь я не успела пообедать, про ужин я просто умолчу. А еще решила поговорить с ним. В конце концов за спрос денег не берут. Вдруг что-то посоветует.

Спустилась вниз и сразу наткнулась в гостиной на мирно пожевывающего бутерброд оборотня.

— Ты долго, — констатировал мужчина, делая глоток из любимой маминой кружки. — Иди сюда. Съешь чего-нибудь.

Какая заботливая мне досталась пара. Пока я придавалась безрадостным мыслям и пыталась размышлять, иначе мои попытки назвать было нельзя, альфа успел настрогать целую тарелку бутербродов с колбасой и сыром. Даже сверху небольшими дольками помидора каждый украсил. Интересно, помыл его хоть? Хотя, какая разница. Никогда не слышала, чтобы у оборотня было пищевое отравление, при условии, что он не употребляет в пищу уж совсем химическую продукцию.

Мне даже всунули прямо в руку большую кружку с чаем. Остывшим. Видимо, меня действительно не было слишком долго.

— Спасибо, — искренне поблагодарила, присаживаясь рядом и принимая из его рук чашку. — Влад, а где мой брат? — задала давно интересовавший вопрос, специально не называя брата по имени. Прекрасно помнила реакцию оборотня, когда мы только вошли в дом. Да и потом… Любой оборотень — собственник. Пусть к Диме у меня не было никаких чувств кроме родственных и дружеских, но Соболев знал, что мы не единожды целовались. Не надо вызывать у мужчины дурные воспоминания.

— Дмитрий? — зачем-то уточнил он и окинул меня пристальным взглядом. В тот момент о том, что у меня где-то есть родной брат я даже не подумала. Тогда я считала его мертвым, как и отца…

— Дмитрий, — повторила за ним.

— Уехал за твоими вещами, — произнес мужчина и откусил от бутерброда. Забавно было наблюдать за ним. Два раза укусил, бутерброд закончился. Я же старалась откусывать понемногу и тщательно пережевывать. На Влада смотреть не хотелось, но не спросить не могла.

— Ты обещал временно запереть мою волчицу. Так поможешь? — сама же думала о Диме. Как хорошо, что тот жив и здоров. Я бы совсем не удивилась, если бы этот урод, сидящий рядом, что-нибудь с ним сделал.