По льду
Шрифт:
Подорвавшись с водительского кресла, Коля захлопнул с лязгом дверцу автомобиля и помчался за мотоциклистом. Он бежал и бежал без остановки, что-то выкрикивая вдогонку, пока ноги не подкосились. Лицо жгло от того, как рассекаемый на скорости ветер окутывал тонкую кожу. Незнакомец завернул за угол и выехал на главную дорогу, пару раз оглянувшись назад, чтобы проверить, что ему удалось сорваться с хвоста.
— Черт! Черт! Черт! — выругался он и бросил в ночную мглу небольшой камешек, подобранный с дороги. Мотоциклист работал в режиме инкогнито, что злило Николая еще сильнее.
Прерывисто дыша, Коля поднялся
Отчаянно ударив по рулю, Коля откинулся на водительское сиденье и опустил взор вниз: там, под ногами, покоился белый конверт от неизвестного. Он с силой наступил на него правой ногой, желая втоптать письмо в резиновый ковер. Ему не хотелось больше ничего знать: то, что сказал Александр Юрьевич, было вполне достаточно. Хотя с уверенностью утверждать, что содержимое касалось Веты, было невозможно.
Немного поразмыслив, Николай поднял ногу с конверта и, с неохотой наклонившись вперед, подцепил его пальцами. Бумага уже не была девственно белой: коричневый след от ботинка отпечатался на ней. Церемониться с конвертом Коля не стал и, небрежно вскрыв его, выудил содержимое. Снова снимок: Вета, Александр Юрьевич и Попов на фоне банкетного зала. Мать облачена в роскошное свадебное платье и длинную фатиновую фату. Накаченное тело отца обтягивает черный смокинг. Всмотревшись в фотографию, Николай осознал, что снимок сделан в день бракосочетания, и слегка удивился, что Александр Юрьевич и Владимир Андреевич дружат так долго. Почему-то ему казалось, что личный врач появился у них намного позже.
Николай вспомнил, что в прошлый раз незнакомец оставил послание на обратной стороне, и поспешил повернуть снимок. Закусив нижнюю губу и насупившись, он прошептал:
«Опрометчиво было доверять собственному отцу, который построил свою империю на лжи. Среди тебя есть люди, которые скрывают правду».
Губы у него побелели. Удар рухнул на него внезапно, и сознанием он не успел охватить то, что случилось. Его лицо было неподвижным: известие здорово ошарашило его. Коля перечитывал эти предложения раз за разом, пока они не отпечатались на подкорке, словно бессмысленное шептание могло привести его к разгадке.
Он крутил снимок, зажатый между большим и указательным пальцами, и думал только об одном: поистине ли он хочет знать правду. Жить в сладком неведении все эти годы было гораздо лучше, чем резко погрузиться в горькую правду. Шантажист, или кем бы он себя ни считал, знал их семью лучше, чем сам Коля. Он следил за каждым шагом и в удобный для него момент дергал за ниточки, тревожа их покой. От мысли, что вся жизнь на ладони у чужака, Николаю стало не по себе: волна мурашек пробежала по его телу.
***
В день тендера обстановка в доме Литвиновых была напряженной. Александр Юрьевич сильно нервничал из-за того, что не мог гарантировать победу. Найти компромат на Морозова ему не удалось, и конкурент оставался в игре. За три дня «СтройНижВет» провела две PR-акции
В былые времена Литвинов-старший работал на опережение. Он был убежден, что у каждой крупной фирмы есть свои скелеты в шкафу, и, завидев издалека опасность, просил Казанцева найти компрометирующую информацию. Благодаря своим каналам они расправлялись с противниками зараз: из-за освещенной в газетах информации те забирали заявку на участие в тендере. Однако с Морозовым Александр Юрьевич расправиться не мог. Обороты «СтройНижВет» приравнивались к тому количеству, которое было в НИС-групп. Финансовая стабильность позволяла конкуренту занизить стоимость проекта. И Александр Юрьевич молил о том, чтобы его цена, указанная в поданной заявке, была ниже.
По дороге Николай ни словом не обмолвился с отцом. Они сидели по противоположную сторону друг от друга: Коля — справа, Литвинов-старший — слева. Атмосфера в салоне автомобиля становилась критически стрессовой для водителя, изредка поглядывавшего на задние сиденья. Он старался молчать, чтобы не нарваться на гнев Александра Юрьевича, суровый взор которого мог расплавить лобовое стекло.
У входа в кабинет, где было назначено проведение тендера, Литвинов-старший столкнулся не только с Казанцевым, но и со своим конкурентом. Вадим Александрович оживленно беседовал с помощником, выдерживая осанку и поглаживая аккуратно стриженную темную бороду. Он был выше Александра Юрьевича и, когда тот подошел к кабинету, свысока, с издевкой, взглянул на него. Карие глаза с прищуром прошлись и по Николаю.
— Готовы к поражению? — подначивал Морозов, покачиваясь на пятках. Его тело было расслабленным, а в стане Александра Юрьевича было уловимо напряжение.
— С чего бы вдруг? Вы так уверены в своей победе? — сохранял самообладание Литвинов-старший.
— Ну, признайтесь, что вы немного напряжены, как и ваш сын. Видимо, вы держите в ежовых рукавицах не только свою компанию.
В ответ Александр Юрьевич раздраженно буркнул:
— Кажется, уже пора.
Нажав на ручку, Литвинов-старший едва не повредил ногтевую пластину: настолько цепко он схватился за нее и настолько сильно был озлоблен. Поправляя черный галстук, он занял место, помеченное табличкой «НИС-групп». Казанцев вместе с Николаем последовали за ним, как и Морозов со своим помощником.
Когда в кабинете собрались все фирмы, подавшие заявку на участие, пожилой мужчина с впалыми глазами натянул на переносицу очки и, придвинув микрофон, схватил протокольную бумажку. Он поприветствовал всех и зачитал список участников. Его голос был настолько монотонным, что утомлял присутствующих.
— Условия закрытого тендера всем известны. Проект отдается на исполнение компании, которая в заявке предложила наименьшую стоимость реализации, — продолжал мужчина. — Что ж. Проанализировав поступившие решения, мы готовы озвучить победителя. Строительство автоматизированной блочно-модульной котельной на природном газе отдается… — протянул он.