По льду
Шрифт:
— Тебе хватает смелости мне дерзить? Я ведь могу раздавить тебя, как таракана!
— Попробуй, если хочешь лишиться единственного наследника НИС-групп. С правом отца ты уже распрощался.
Литвинов-старший подскочил к Коле и схватил его за ворот спортивной жилетки. Хищный оскал озарил его морщинистое лицо. Сквозь пробирающий нутро ветер ощущалась и всевозрастающая злость Александра Юрьевича. Его губы не шевелились, а дыхание из спокойного превратилось в рваное. Еще немного и он точно поднимет сына в воздух и отбросит на промокшую газонную траву или мощеную дорожку.
—
Александр Юрьевич выдохнул и отпустил ворот жилетки. Коля встряхнул плечами и покрутил головой. Кислород снова поступил в его легкие.
— Играют. И в этот раз у нас дополнение к контракту.
Николай истерически усмехнулся.
— Какое по счету? Что ты потребуешь от меня в этот раз? — Коля пнул ногой вымощенную камнем дорожку и стер мыс черного кроссовка. — Сократишь срок поднятия в турнирной таблице? Заставишь быть на льду не два, а три раза в день? М? — он буквально сорвался на крик.
— Ты нужен мне в НИС-групп, — холодно сказал Александр Юрьевич, словно слова сына для него были пустым звуком.
— Это не обсуждается! Я на такое не подписывался! Наш договор теряет смысл.
Александр Юрьевич бросил взгляд на охранника, наблюдавшего за их перепалкой, и, взяв Николая под локоть, повел его в сторону дома.
— Ты нужен мне на время тендера. Дело очень серьезное!
— Не можешь поступиться своей жадностью и отдать победу конкуренту? — заглянув в отцовские глаза, поинтересовался Николай. Он знал, что это так.
— Ты поможешь выиграть тендер и точка!
Когда они дошли до входной двери, Николай отпрянул от отца, вырвав локоть из его хватки. Осмотрел испачканную обувь и пару раз топнул. Условия отца казались ему противоречащими заключенной между ними сделке.
— А что, если я откажусь?
— Меня не волнуют твои возражения. Я пропускаю их мимо ушей.
— Ах, да. Глава НИС-групп не предлагает, а раздает приказы, — съязвил Литвинов. — И когда ты прикажешь мне изучать эту гребаную документацию? У меня тренировки, — он положил ладонь на коричневую пластиковую ручку и приоткрыл стеклянную дверь.
Сопротивление Николая еще больше распаляло гнев Александра Юрьевича.
— Ты на льду не весь день. Меня вполне устроит время между тренировками.
— А меня — нет. Не посягай на мои аналитические способности и разгребай эту кашу сам. Моей ноги в НИС-групп не будет, — отчеканил Николай и, переступив порог, захлопнул дверь перед отцовским лицом.
— Это мы еще посмотрим, — бросил ему в спину Литвинов-старший и отправился в свое крыло таунхауса.
Глава 9
В день игры с «Черными драконами» Александр Юрьевич назначил официальный обед у них дома, на котором обязал присутствовать и Николая. В подробности Литвинов-старший его не посвящал, но Коля прекрасно сознавал, к чему все вело: отец планирует обсуждать какие-то дела по тендеру, который должен
Зайдя в столовую, в которой было накрыто на три персоны — для Александра Юрьевича, его правой руки и Николая, Коля закатил глаза. Его тошнило от той помпезности, которой веяло в этой части таунхауса. Серый круглый стол, рассчитанный на шесть человек, был обставлен большим разнообразием сытных блюд: паэльей, дорадо, запеченной с орехами и гранатом, луковым супом, овощными и фруктовыми нарезками. Где-то среди тарелок стоял коньяк Henri IV и скромный графин со свежевыжатым апельсиновым соком. Узорчатые салфетки лежали на столе вместе с серебряными приборами, но оказались такими же неприметными, как и стеклянные бокалы в этой напыщенной роскоши.
Екатерина Андреевна заканчивала приготовления и с натянутой улыбкой встретила Николая. Она крутилась, как ужаленная, с самого утра, и ее усталость слышалась через учащенное дыхание. Ее рыжая челка на курчавой голове сильно взмокла, как и лоб, на котором проступила испарина. Белый фартук, повязанный поверх черного платья, выбился из ровного положения, и экономка короткими полноватыми ручонками пыталась его поправить.
— Отец еще не пригласил гостя за стол? — уточнил Николай, присев на стул, спинка которого была обита мягкой серебристой тканью.
— Александр Юрьевич вместе с Павлом Петровичем еще в кабинете, — обмолвилась Екатерина Андреевна и, склонив голову, скрылась в дверном проеме.
Литвинов томно вздохнул и уставился на стену перед собой. На него смотрели две оленьих головы, сделанных из серебра, висящих по обе стороны от прямоугольного зеркала в ажурной металлической рамке. Декорации практически сливались с полосатыми серыми обоями. Взглянув на свое отражение в зеркале, Николай ухмыльнулся. В свете большой люстры, висевшей над столом, его лицо на мгновение показалось чужим. Он явно был лишним в этом богатом мире. Стиль декаданс, в котором была оформлена столовая, ему никогда не нравился. Слишком вычурно. А хотелось бы попроще. Но в империи Литвиновых все должно быть роскошно. Так нужно было Александру Юрьевичу, но не Николаю.
Коля с удовольствием переехал бы в неприметный домик на окраине города. В дом, в фасаде которого не отражался бы свет шаровидных фонарей. В дом, переступив порог которого, он носом улавливал бы запах свежеиспеченного хлеба из теплой кухни. В дом, на чердаке которого бы притихшие ласточки свили гнездо, где хранились бы старые вещи в больших коробках или стоял бы телескоп, чтобы можно было наблюдать по ночам за звездами. В дом, во дворе которого можно было бы лежать на гамаке и мокнуть под проливным дождем, укрывшись лоскутом покрывала. Если бы это было возможным, он бы стал поистине счастливым. Но Александр Юрьевич никогда не позволит ему переехать из этого чистилища.