Плывун

Житинский Александр Николаевич

2.

На берегу того залива, Почти что на краю земли, Где волны весело, игриво Барашки белые несли, Стояли девочка и мальчик, Прожившие полжизни врозь… Такой затейливый кошмарчик, Что только оторви да брось! Любовь?.. Скорее, отсвет детства И юности свободный стих, За то полученный в наследство, Что было чистого у них, Что сберегли они подспудно И пронесли с собой тайком По жизни медленной и трудной, Где на коне, а где пешком. Три встречи было, три разлуки, Три ожидаемых беды. Твои опущенные руки И рельсов жуткие следы. Вагон пошел, как нож по вене, Болтая красным фонарем. Мы трижды гибли в этой сцене, Но сколько раз еще умрем? Нам посчастливилось родиться В

такой обширнейшей стране! Мы, точно маленькие лица На брейгелевском полотне, Разбросаны в углах небрежно Среди чужих и чуждых лиц И наблюдаем безнадежно Парение свободных птиц. Кричи, зови — не дозовешься! И щель почтовая узка. По письмам вряд ли разберешься, Какие долгие века Прошли без нас, пока мы ждали, Пока читали невпопад Слова вокзальные в журнале И шли вперед с лицом назад. Зачем нам память, если болью Она прорезалась опять? Зачем нам этой крупной солью Былые раны посыпать? Зачем нам долгое мученье И плач по дурочке-судьбе? Я хоть в словах ищу спасенья, Но что останется тебе?

3.

С такими мыслями я вышел На Стрелку. Серая Нева Катила мимо. Кто услышал Мои печальные слова? Но все казалось мне печальным: На рострах вид печальных тел, И ангел в золоте сусальном Печально крыльями блестел. Печален был наш тяжкий город, Тосклив зеленый Эрмитаж. А тот, кто смолоду был молод, Далекий современник наш, Уже на каменной подставке Стоял с откинутой рукой, Внеся последние поправки В свою судьбу своей строкой. Чужая память колоннады, Дворцов, торцовых мостовых… Но почему же мы не рады Всему великолепью их? Откуда эта безысходность И почему печален крик? Любовь, как малая народность, Хранит свой собственный язык. Все было в мире, и наверно, Любовь различная была. Любили преданно и верно, Любовь была добра и зла. Воспетая в стихах и прозе, Она всегда была в ходу, Уподобляясь часто розе, Цветущей где-то на виду. Но тайная, полуслепая, Сплетенная из редких встреч, Обыкновенная такая, Вот эта, о которой речь, Которая случилась с нами, Со мной случилась и с тобой, Годами мерянная, днями — Нет, больше не было такой! Когда увидимся?.. Кто знает! Когда расстались мы?.. Давно! Февральский снег повсюду тает. Нам больше жизни не дано. И только город этот странный, Наверно, впишет пару дней В строку, но вид его туманный Не станет ближе и ясней.

Февраль 1974

На могиле Канта

Верни мне логику сознанья, Философ Кант Иммануил, Чтоб это позднее свиданье Мне выдержать хватило сил. Напомни каменной гробницей О тесных рамках бытия, Где, как в шкатулке, сохранится Вся жизнь мгновенная моя. Какое надобно терпенье — Ее осилить день за днем, Чтоб превратить в одно мгновенье, В пробел на камне гробовом, Чтоб уместились между строчек С обозначеньем точных дат Апрельский ветер, женский почерк, Вокзальный гул, прощальный взгляд. В просторном городе, продутом Холодным прусским ветерком, Мы жизнь копили по минутам, Подсчитывая их тайком, Пересыпая на ладони Их зыбкий золотой песок, Пока в гробнице, как в вагоне, Спал Кант, бессмертен и высок. Он, осуждающий беспечность, Спокойно ехал сквозь века До станции с названьем «Вечность», Пока встречались мы, пока Твоя рука в моей лежала, И ночь качала фонарем, И ты почти что не дышала, Уснувши на плече моем. Любимая! Какой философ Поможет этакой беде? Неразрешимей нет вопросов. Мы в «никогда» с тобой. В «нигде». Мы вычеркнуты из объема, Из времени исключены, У нас нет крова, нету дома, И до тебя — как до Луны. Для нас короткое свиданье — Провал во времени, когда Бессмертное существованье Нам тайно дарят поезда. А философскую систему Любви — постиг ли кто? открыл? Что скажет нам на эту тему Философ Кант Иммануил?

14. 4. 74.

«Лови уходящее счастье…»

Лови уходящее счастье, Безумную

птичку-любовь! Ты больше над милой не властен, Ничто не повторится вновь. Беги по ночному бульвару, Глотая осенний туман, И где-то в гостях под гитару Пой песни, бессилен и пьян. Прокручивай в памяти снова Безвкусное это кино: Легчайшая сеть птицелова, Пустая квартира, вино, Загадка случайного взгляда, Обман, не любя и любя… «Не надо, не надо, не надо!» — Тверди это так про себя. Измученный медленной жаждой, Смотри в проходящий трамвай И с трепетом в женщине каждой Родные черты узнавай.

1976

«Счастливые стихов не пишут…»

Счастливые стихов не пишут Ни в будни, ни по выходным. Они рождаются и дышат Счастливым воздухом своим. Спокойные и трудовые, Приученные ко всему, Им эти точки, запятые, Им эти строчки — ни к чему. У них иное время быта, Иная светит им звезда. И что прошло — то позабыто, А что случится — не беда. А ты, растерзанный на части Печалью, ложью и стыдом Себе изобретаешь счастье На трудном листике пустом.

1972

Из Анджея Бурсы

Те улочки, где нас не ждут, Где дверь с замком скрипучим, По ним бродили там и тут Мы в детстве невезучем. Те улочки, где нас не ждут, Ничто в них не забыто! По ним бродили там и тут Мы в юности несытой.

1979

Перевод с польского

«Дарите себя, не стесняйтесь!..»

Дарите себя, не стесняйтесь! Дарите решительно всем. Влюбляйтесь, грешите — старайтесь Себя подарить насовсем. Дарите себя неумело, Дарите житье и бытье, И душу дарите, и тело, И дело дарите свое. Дарите пожитки, бумаги, Дарите свой голос и смех, Дарите в приливе отваги, Дарите, не веря в успех. Дарите себя, забывайте, Когда подарили, кому… Дарите, но не продавайте! Вот, собственно, речи к чему.

1972

«Я с радостью стал бы героем…»

Я с радостью стал бы героем, Сжимая в руке копьецо. Светилось бы там, перед строем, Мое волевое лицо. Раскат офицерской команды Ловлю я во сне наугад, Пока воспаленные гланды, Как яблоки, в горле горят. Я стал бы героем сражений И умер бы в черной броне, Когда бы иных поражений Награда не выпала мне, Когда бы настойчивый шепот Уверенно мне не шептал, Что тихий душевный мой опыт Важней, чем сгоревший металл. Дороже крупица печали, Соленый кристаллик вины. А сколько бы там ни кричали — Лишь верные звуки слышны. Ведь правда не в том, чтобы с криком Вести к потрясенью основ, А только в сомненье великом По поводу собственных слов. Молчи, наблюдатель Вселенной, Астроном доверчивых душ! Для совести обыкновенной Не грянет торжественный туш. Она в отдалении встанет И мокрое спрячет лицо. Пускай там герои буянят, Сжимая в руке копьецо!

1974

«Меньше слов и больше дела…»

Меньше слов и больше дела. Никому не нужен крик. Важно, чтоб душа сумела Для себя найти язык. Важно быть честнее века, Твердо стоя на своем, Чтобы профиль человека Был яснее с каждым днем. Важно счастью научиться И трудиться, а не ныть. Что случится, то случится, Значит, так тому и быть. Значит, эти испытанья Уготованы тебе, Точно знаки препинанья В предначертанной судьбе.

1972

Вещи

Ничто не проходит бесследно Из верно служивших вещей. Подсвечник какой-нибудь медный, И тот попадает в музей. Какой-нибудь стул колченогий Векам оставляет портрет, Исполненный кистью Ван Гога, Влюбленного в данный предмет. И дело не столько в поэте, В художнике, где б он ни жил, А больше в том самом предмете, Который исправно служил.