Шрифт:
Глава 1
Я осторожно вел свой «остин-хили» по кочкам и выбоинам частной дороги, которая, уж если быть точным, была всего лишь прорытым бульдозером грунтовым трактом, и поражался, какого черта кому-то могло взбрести в голову построить дом в таком месте. Нижние отроги Лысой горы являлись непроходимой чащобой, представлявшей реальную опасность возникновения летних лесных пожаров. Учитывая, что здесь население было невелико, любые спонтанные возгорания сухой травы были чреваты самыми тяжелыми последствиями.
Сидевший
— Эй, лейтенант Уилер! — Устрашающий бас сержанта Полника едва не искалечил барабанную перепонку в моем правом ухе. — Скажите-ка снова, как зовут этого мертвеца?
— Леквик, — ответил я, — Антон Леквик.
— Господи!
У него сочувственно запрыгал кадык.
— Иметь такое имя! Меня ни капельки не удивляет, что бедняга покончил с собой!
— Да, — согласился я на всякий случай, надеясь таким образом закончить нашу интереснейшую беседу.
— А кто была та дамочка, которая позвонила насчет самоубийства? — не унимался Полник, не отличавшийся деликатностью.
— Тамаер, — покорился я своей участи, — Наташа Тамаер.
Последовавшее за этим продолжительное молчание было гораздо красноречивее любого вопля.
— Наташа, — все же ухитрился он повторить придушенным голосом. — И она устраивает где-то балы, вы сказали?
Теперь уже было поздно сожалеть о том, что кое-что так необдуманно успел сообщить сержанту, мне не оставалось ничего иного, как попытаться внести коррективы в ту смуту, которую произвели мои слова в его куриных мозгах под непробиваемым черепом.
— Она не устраивает балы, сержант, — ровным голосом произнес я, — она балерина.
— Это же город, лейтенант, — доверительно сообщил он, — милях в двадцати от Лонг-Бич, верно?
— Балерина — это танцовщица. Она танцует в балете.
— А где это? — Его лоб угрожающе наморщился. — Местечко неподалеку от Роуз-Балл?
Она танцует в балете, — простонал я, — точно так же, как актер играет в театре.
— Да? — Он медленно кивнул, как будто это произвело на него большое впечатление. — В котором театре, лейтенант?
После этого я перестал стараться что-нибудь объяснять, главным образом для того, чтобы самому не свихнуться.
— В театре около Роуз-Балл, где же еще? — буркнул я ворчливо.
— Я там никогда не бывал. Моя старая дама не верит во все эти прыжки и скачки.
— Прыжки и скачки?
Все же было занимательно следить за его логическими процессами, хотя это для меня могло закончиться плачевно.
— Точно, — хмыкнул он, — раз ее зовут Наташа, значит, эта дамочка должна быть исполнительницей экзотических танцев, верно? — Он бросил на меня нетерпеливый взгляд, ожидая похвалы за сообразительность, затем откашлялся, прежде чем ликвидировать мое невежество. — Исполнительница
К счастью, в этот момент прямо перед нами показался дом, как только мы миновали последний поворот на извилистой грунтовой дороге. Строение представляло собой беспорядочный набор фронтонов, башенок и балкончиков, все это возвышалось на огромной скале и производило впечатление приманки, сооруженной каким-то волшебником для заблудившихся в лесу путников. Волшебником или колдуньей по имени Наташа Тамаер? Эта мысль промелькнула у меня, когда я остановил свой «хили» перед парадным подъездом.
На массивной двери поблескивал медный лист с выгравированной на нем надписью: «Я — УБЕЖИЩЕ, КОГДА НОЧЬ ПРИВОДИТ ОХОТНИКА». Прочитав это невразумительное сообщение, я обрадовался тому, что живу в нормальном доме в центре Пайн-Сити, где единственными людьми, которые изредка шумели по ночам, были новые жильцы, неделю назад въехавшие в квартиру наверху и все еще передвигавшие мебель.
Я дернул за узловатую веревку, бронзовый колокол издал грустный гул, как будто подавал сигнал окружающему лесу выдать своего мертвеца. И вот тут-то я поблагодарил судьбу за то, что вижу рядом с собой невозмутимо-спокойную физиономию Полника.
Секунд через пятнадцать дверь распахнулась, издав жалобный скрип, и я смутно увидел тоненькое эльфоподобное создание, стоявшее в темном холле, которое взирало на меня темными глазами очень серьезно. Затем оно сделало шаг вперед, выйдя из полумрака на ослепительный свет, затопивший крыльцо, и я только что не ахнул от восторга.
Ее блестящие черные волосы, разделенные прямым пробором, были стянуты в большой узел. Высокая, тоненькая и весьма грациозная девушка в черных лосинах и таком же топе, который не скрывал контуров ее маленьких острых грудей, неимоверно узкой талии и округлых бедер, вплоть до самых интимных впадин и выпуклостей. У нее были длинные ноги танцовщицы с красивыми коленями, тело казалось упругим, а не мускулистым. На узких длинных ступнях были черные балетные туфельки.
— Привет! — Она улыбнулась, демонстрируя прекрасные белые зубки. — Я — Наташа Тамаер. Полагаю, что вы, по всей вероятности, копы?
— Копы? — поразился Полник, глядя на нее вытаращенными глазами.
Я же прислушивался к ее глубокому музыкальному голосу, в котором ясно чувствовался иностранный акцент.
— Когда я танцевала в Милане, я познакомилась с потрясающим парнем, который был депортирован, потому что был гангстером, — словоохотливо заговорила она. — Он всегда употреблял слово «коп», говоря о полиции, поэтому я подумала, что это жаргонное словечко. Мне очень нравится не растворяться в толпе, принадлежать к какой-то группировке, это создает потрясающее ощущение, будто меня разыскивают, верно? Надеюсь, «коп» не оскорбляет вас?