Пляска дервиша
Шрифт:
– Если не считать скакалки.
– Тоже мне, оружие!
Я подошел к Малышке и вежливо попросил ее пересесть. Она молча подчинилась, все такая же, убитая горем. Я открыл сумку Джаича, извлек из-под груды «Партагаза» пистолет и потряс им в воздухе.
– Вот это – оружие.
– Но ведь он говорил, что в его руках скакалка – более мощное оружие, чем пистолет.
– Говорил! Он много чего говорил! Только где он теперь? Тролль с неодобрением посмотрел на меня.
– Не нужно бросаться в другую крайность и думать о партнере хуже, чем он есть. Все же Джаич достаточно осторожный
– Что же?
– Его выследили, схватили и уже затем забрались к Юрико. Вероятнее всего, на него напали, когда он направлялся к машине. Преступникам было известно, кого следует искать. А это означает, что один из антикварщиков, с которыми вы беседовали, связан с бандой. Или является участником этой банды.
– Почему же в таком случае они до сих пор не добрались до меня?
– Ну, тут могут быть разные объяснения. К примеру, они не предполагали, что ты скроешь от семьи Сосланд исчезновение Джаича. Этой акцией они рассчитывали запугать антикварщиков еще больше. Это, по всей вероятности, и являлось задумкой. Мол, вы дерзнули обратиться за помощью? Извольте видеть, что произошло. Ваш ландскнехт словно сквозь землю провалился, а мы – вот они родимые. Красим иконки как ни в чем не бывало.
– М-да…
– Можно объяснить и иначе.
– Как?
– Джаича они побаивались, а тебя и в грош не ставят.
– Меня бы это, между прочим, вполне устроило.
– Ни грамма самолюбия, – констатировал Тролль. – Ну да ладно. Как бы там ни было, этим можно воспользоваться. Среди тех, с кем вы беседовали в магазине, был по крайней мере наводчик. Из этого и следует исходить.
– Кстати, Джаич тоже утверждал, что по наиболее вероятной версии основным действующим лицом является антикварщик.
– Вот видишь. А дураком он ведь не был. Не был ведь?
– Пожалуй, нет, – выдавил я из себя.
– Могу прибавить к сказанному еще один довод: сигнализация. Насколько я понял, во всех магазинах она однотипная. И любой из антикварщиков имел возможность вдоволь с ней поэкспериментировать.
– Но кто именно? – простонал я.
– А вот над этим следует поразмыслить. Тащи сюда записи.
Было видно, что Тролль находится в предвкушении чего-то архиприятного. Все-таки жаль, что он – фантом. В противном случае сплавил бы ему всю эту бредятину, и он бы еще спасибо сказал.
Я раскрыл блокнот.
– Первым номером выступает Октавиан Сидоров, – объявил я. – Наш с тобой соотечественник.
– Кроме Малышки, у меня нет соотечественников, – отозвался Тролль. – Моя родина – это твое сознание.
– О'кэй, – согласился я. – Итак, Октавиан Сидоров. Что мы знаем об Октавиане Сидорове?… Почти ни хрена не знаем. Впрочем, как и обо всех остальных. Дурацкая это затея.
– И все же, – настаивал Тролль.
Я подчинился. Всю свою ярость и энергию я уже выплеснул сегодня на бедного Горбанюка. Теперь из меня можно было веревки вить.
– Ну, он сказал, что ничего не знает. И что это не его забота, а полиции. И что
– Давно он здесь?
– Девятнадцать лет. Приехал из Киева, откуда вывез приличный капиталец. И где, как видно, успел пограбить от души.
– Ты знаешь, я думаю, что это не он, – сказал мне Тролль.
– Почему?
– Он ведь собирается на Канарские острова, а будь он наводчиком или, тем более, активным действующим лицом – на фига они ему нужны? Он здесь должен находиться.
– В принципе, логично, – согласился я. – А вдруг он – самый главный босс? Будет себе кейфовать на Канарских островах и отдавать распоряжения по радиотелефону.
– Он похож на такого босса?
– Внешне нет. А там – кто его знает.
Тролль задумался.
– Не вяжется, – наконец, сказал он. – Если в этом деле имеется самый главный босс, он и сейчас распоряжения отдает по радиотелефону.
– Ну, если с Сидоровым мы покончили, то следующим идет Марк Немировский. Тоже наш, то бишь – мой, соотечественник. Сюда приехал из Израиля. По поводу своих ближайших планов темнит, однако именно ему принадлежит идея взбесившегося конкурента. Очевидно, это не он, иначе какой ему смысл наводить нас на правильное решение?
– Чтобы такие валенки, как ты, тут же исключили его из числа подозреваемых. Идея ведь не бог весть какая. Мы бы и без него как-нибудь допетрили.
– Еще он сказал, что догадывается, кто бы это мог быть, но с нами поделиться пока не может, поскольку у него нет конкретных доказательств.
– Так и сказал: «пока»?
– Да.
– Точно?
Я еще раз пробежал глазами записи.
– Совершенно точно.
– В таком случае шансы, что это – он, существенно падают. Тем более, что со своими планами на будущее он темнил, а преступник бы рассказал охотно и с мельчайшими подробностями. Можно даже надеяться, что именно Немировский поможет нам вычислить преступников. Если к тому времени мы сами не управимся.
– Номер три – Артур Ризе, – продолжал я. – В Берлине владеет тремя магазинами. Говорит, что собирается работать дальше как ни в чем не бывало. Дескать, он – фаталист. Если ему что-то написано на роду, то это и произойдет, как ни выкручивайся. И еще у него есть цветная наколка на руке. Будто у уголовника.
– А что на наколке?
– Если я правильно понял, Мадонна с младенцем. Конечно, возможны и другие варианты. К примеру, его супруга с сыном.
– Это не он, – решил Тролль.
– Ты хочешь сказать, что если у человека на руке – наколка Мадонны с младенцем, то он не может быть преступником?
– Отнюдь. Просто будь у него рыльце в пушку, он бы демонстрировал страх. А он заявил, что планирует и дальше вести себя, как ни в чем не бывало, и что ему наплевать.
– Что ж, с точки зрения психологии весьма логично. Круг подозреваемых катастрофически сужается. Четвертым у нас – Отто Горовиц. Он из Гамбурга, к тому же большой фантазер. Считает, что в магазины проникает невидимка. Никто его, мол, не видел, и аппаратура ни разу не смогла зафиксировать.
– Это он серьезно?
– Похоже.