Пляска дервиша
Шрифт:
Однако своими словами Юрико поставил крест на моих надеждах.
– Ну, где вы пропадаете?! – набросился он на меня. – Сегодня ночью эти бандюги побывали здесь снова! Полюбуйтесь!
Большинство его икон и часть фарфора были свеже выкрашены. Фрау Сосланд, вооруженная тряпкой и ведром воды, занималась восстановительными работами.
– Какое счастье, что они пользуются легко смываемыми красителями! – воскликнула она.
– Конечно, счастье, – отозвался Юрико. – Такое счастье, что меня скоро кондрашка хватит.
– А где Джаич? – полюбопытствовала фрау Сосланд, оборачиваясь
– А его не было здесь сегодня? – Я напряженно замер.
– Нет. – Они оба оставили работу и внимательно посмотрели на меня.
– Дело в том, что мы решили разделиться, – попытался я выкрутиться. – Каждый взял на себя определенную часть расследования, а встретиться договорились у вас.
– Ну и что ваша часть расследования? Принесла хоть какие-нибудь плоды?
– Безусловно! Однако информацию еще нужно обмозговать, – я поспешил замять тему.
– А ваша колымага, между прочим, целый день простояла здесь, – заметила фрау Сосланд.
– Правильно, – кивнул я, – так и должно быть.
И поспешил покинуть магазин. Немного покрутившись подле «Варбурга», я сообразил, что это небезопасно. При том условии, разумеется, что с Джаичем действительно стряслась беда. Я принялся исподтишка оглядываться, но не обнаружил за собой никакой слежки. Что, конечно же, ровным счетом ничего не значило.
Было уже около шести часов вечера. Жара потихоньку переходила из разряда убийственной в разряд тяжелопереносимой. Я шел по улицам, нашпигованный чугунным страхом. В животе словно засело чугунное ядро. Я еле шевелил чугунными руками и едва передвигал чугунными ногами. Все встречные казались мне до крайности подозрительными. Зловещие ухмылки, двусмысленные взгляды, лживое проявление полного отсутствия интереса ко мне.
Я совершил ряд маневров, дабы убедиться, что за мной и в самом деле никто не следит. И все же полной уверенности в этом не было. Чего только я не передумал! И какой я дебил. И что хорошо говорить, что на том свете деньги не нужны, когда ты на этом свете и при деньгах. А когда ты действительно оказываешься на том свете, то они и в самом деле становятся не нужны. Была бы у меня семья, так хоть ей бы что-то осталось. А кто у меня есть? Малышка да Тролль. Да Саймон.
Проклятый Джаич! Если он объявится целым и невредимым, не знаю, что я с ним сделаю!
Когда стемнело, я осмелился еще раз приблизиться к «Варбургу». Он уныло стоял на прежнем месте, под светом уличного фонаря, однако теперь к лобовому стеклу дворником была прижата записка. Естественно, у меня зачесались руки взять ее, но это ведь могла быть ловушка. Поэтому я наблюдал за запиской издали и облизывался.
Ну ее!!!
В пивной красномордые гоняли биллиардные шары. Увидев меня, они тут же набросились с расспросами о Джаиче. Оказывается, он таки побывал здесь вчера и обобрал всех подчистую. Теперь они жаждали реванша.
Я с сожалением пожал плечами, и они пригорюнились. Кельнер поставил передо мной бокал светлого пива, и я принялся быстро пить его маленькими глоточками, одновременно пытаясь разобраться в ситуации.
Вероятнее всего, Джаич вышел отсюда где-то около двенадцати, но в «Варбург» не сел. Почему? Заметил
Атас! – подумалось мне. – Приплыли!
Я выбрался на свежий воздух. В полусотне метров отсюда на лобовом стекле «Варбурга» соблазнительно белела записка. А вдруг это весточка от Джаича? Я решительно направился к «Варбургу» и вытащил из-под дворника вожделенный листок. Ничего не случилось. Я не взлетел на воздух вместе с автомобилем, в меня не послали автоматную очередь, и даже не появились дюжие парни в одинаковых костюмах чтобы затолкать меня в притормозивший «Мерседес». Я развернул записку… Штраф за стоянку в неположенном месте.
Напряжение минувшего дня неожиданно дало себя знать. Сломя голову я бросился на Фридрихштрассе, в наше берлинское представительство. Было уже совсем поздно, но на мое счастье там оказалась дежурная – пожилая немка, этакая клуша, с трудом объясняющаяся по-русски. Я заявил, что мне срочно нужен Горбанюк. Клуша отрицательно покачала головой: мол, у того давно уже «Феиерабенд» [3] . Я потребовал номер его домашнего телефона. Она снова отрицательно покачала головой: «Датенсцчутзгесетз [4] ». Тогда я позвонил Лили. Причем, задействовал канал экстренной связи – радиотелефон, всегда находящийся рядом с ней.
3
Feierabend (нем.) – время после окончания рабочего дня.
4
Datenschutzgesetz (нем.) – закон о защите информации, носящей личный характер.
– Я сылушаю? – послышался голос Бондо.
Значит, Лили уже легла спать. Я вспомнил, что местное время отличается от московского на два часа и чертыхнулся.
– Мне нужно срочно переговорить с Лили, – тем не менее заявил я.
– Это нэвозможно, – отозвался руководитель охраны. – Толко завтра утром.
– Но дело не терпит отлагательств. Джаич исчез!
– Ну, нычего страшного…
– Конечно, для тебя «нычего» страшного! Ведь у тебя на хвосте гангстеры не сидят!
– Подумаешь, гангстэры…
Разговор обещал получиться на редкость содержательным.
– А Пью Джефферсон, между прочим, тоже считает дело безотлагательным! – в отчаянии выпалил я.
– Вот пуст он и позвоныт.
Бондо бросил трубку.
Полный атас!
Я связался с «голыми пистолетами». Те, видимо, развлекались после напряженного трудового дня. Через трубку до меня доносились звуки музыки и женский визг. Однако Курт Трахтенберг отнесся к сообщению серьезно. Я слышал, как он что-то сказал по-французски Жану Дюруа, затем трубку взял Пью, и я понял, что он уже готов звонить Лили. Я принялся ждать.