Плутовки

Смолл Бертрис

Они долго шагали по паутине коридоров, соединявших различные части Уайтхолла, прежде чем выйти во двор, где конюхи держали под уздцы их лошадей. Синара заметила, что Гарри необычайно молчалив, но не спросила его о причине, хотя ужасно желала узнать, о чем именно он думает. Она не сомневалась, что скорее всего о ней, но все же...

Она не захотела встать на колоду и вместо этого потребовала от конюха подставить ладони, вихрем взлетела в седло и, благодарно улыбнувшись, подхватила поводья. Вороной жеребец нервно пританцовывал, почуяв

седока, но она что-то нежно прошептала ему в большое настороженное ухо, и конь успокоился.

Гнедой жеребец графа вытянул длинную грациозную шею и попытался укусить вороного за бок. Тот резко отпрянул и предостерегающе фыркнул. Гнедой в ответ заржал.

– Кому-то из нас на будущее придется седлать кобылу или мерина, – заметил Гарри. – Черта с два удержишь этих двух зверюг! Того и гляди набросятся друг на друга.

– А у вас есть другой конь? – мило осведомилась она.

– Я еще не видел, чтобы дама предпочитала такое чудовище! – признался он, когда они выехали со двора на улицу.

– Его зовут Пушинка, – сообщила Синара.

– Вы назвали этого гиганта Пушинкой?! – расхохотался граф.

– Видите ли, его настоящая кличка Тень Могола, но когда он появился на свет, все заметили ужасно трогательный пушистый хвостик, вот я и прозвала его Пушинкой. Подарок бабушки на мое двенадцатилетие. Его мать происходит от бабушкиного ирландского жеребца. Он сын Ночного Ветра и Ночной Тени.

– Очень красив, – кивнул граф.

– Если у вас имеются хорошие кобылки, я с радостью одолжу его вам. Пушинка обожает-добрых кобылок, правда, мальчик?

Она слегка подалась вперед и потрепала жеребца по шее. Пушинка фыркнул и мотнул головой, словно поняв каждое слово хозяйки.

Они свернули к парку и медленно поехали поддеревьями, на которых только начинали набухать почки, мимо гуляющих придворных, то и дело кивая знакомым. Наконец Синара бросила вызов спутнику, и они пустились вскачь по тенистой тропинке, промчавшись мили две, прежде чем натянули поводья. Синара соскользнула с седла.

– Давайте привяжем лошадей, пусть отдохнут, а сами немного пройдемся, – предложила она.

Граф согласился, и они неспешно побрели по молодой весенней травке. То тут, то там виднелись полянки, поросшие ярко-желтыми нарциссами. Синара набрала небольшой букетик.

– А разве позволено рвать королевские цветы? – пошутил граф.

– Я Стюарт! – гордо объявила Синара, будто это все объясняло. – Вряд ли кузен пожалеет мне несколько цветочков.

Сейчас, прислонившись к древнему дубу и прижимая золотистые цветы к груди, она так и просилась на картину. Граф стремительно надвинулся на нее, притиснув к толстому стволу. На губах девушки играла легкая улыбка, яснее слов говорившая: «Ты все-таки не в силах устоять против меня!»

– Не в силах, – громко согласился он, припав к ее губам яростным поцелуем. Он не просил. Он требовал.

Синара чувствовала, как шершавая кора впивается в лопатки. Она считала себя искушенной, но

не имела особого опыта в поцелуях. И до этой минуты не знала ласк мужчины. Ее сердце отчаянно колотилось, в головке не осталось ни единой мысли. Но женский инстинкт взял верх, и ее губы чуть раскрылись под его страстным натиском. Он сдавленно застонал, жадно беря все, что она могла дать.

Ее руки сами собой обвились вокруг его шеи. Мягкие груди прильнули к его мускулистому торсу. Голова его кружилась от экзотического аромата ее тела. Гардения! Да! Именно так называется цветок, из которого сделаны ее духи!

Они целовались и целовались и никак не могли насытиться. Он провел языком по ее губам. Она немедленно сделала то же самое. Его плоть набухла до того, что распирала панталоны. Еще минута, и он бросит Синару на землю, и если потом его казнят за насилие над кузиной короля, значит, так тому и быть! Ему все равно! Он должен ее получить!

Ситуация явно выходила из-под контроля. Синара ощущала отчаянное желание, свое и графа. Нужно немедленно прекратить, иначе будет поздно!

Она уперлась ладонями в широкую грудь и попыталась оттолкнуть графа.

– Хватит, милорд, – прохрипела она. – Хватит!

И, поспешно отскочив, направилась туда, где были привязаны лошади, удивленная тем, что ноги еще держат ее, не говоря уже о том, что вообще способны двигаться.

Гарри в бессильной досаде скрипнул зубами, зная, что она права. Несколько минут он не мог шевельнуться, не то что вскочить на коня!

– Вижу, вы привыкли издеваться над мужчинами, распаляя их и ничего не давая взамен? – рявкнул он, не совсем понимая, на кого злится.

– А вы? Привыкли издеваться над женщинами? Распалили и тут же в кусты? – парировала она. – Или полагаете, что у женщин не может быть своих желаний?

Граф рассмеялся. Гнев мгновенно испарился, сметенный прямотой девушки. Все верно. Мужчины отчего-то привыкли считать, что порядочная особа не испытывает вожделения. Это, по их мнению, удел шлюх.

– Вам придется подождать меня, – попросил он. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы сесть в седло.

– Но почему? – удивилась она.

– Потому что мой «петушок» тверд, как железный прут, дорогая Синара. Вы возбудили его своими поцелуями и прикосновениями мягких титечек, – грубо пояснил он.

Синара мгновенно вернулась к нему.

– О-о, дайте мне проверить! – взволнованно выпалила она, проводя ладонью по вздувшемуся бугру в его панталонах. Голубые глаза жадно блеснули.

Граф отскочил словно ошпаренный.

– Нет! Слушай, чертова плутовка, горе тебе, если окажешься не девственной, потому что, если я обнаружу обман, вполне могу тебя прикончить! Попробуй только коснуться меня и натворишь бед! Убирайся!

– Интересно, милорд, каким образом вы сумеете определить, невинна я или нет, если не узнаете меня поближе? – ехидно осведомилась Синара, на всякий случай отходя на безопасное расстояние.