Плутовки
Шрифт:
Гарри остановился и с силой тряхнул головой.
Нет, Синара Стюарт его не интересует. Скорее интригует, пробуждает желание увидеть, насколько далеко она способна зайти, но совершенно не интересует.
– Мне не нужна жена, – пробормотал он вслух.
Предмет его мыслей сейчас обдумывал наряд, в котором собирался появиться днем. Понравятся ли ему темно-синие бархатные обтягивающие штаны с такой же курткой? Будет ли он шокирован, увидев, что она ездит верхом по-мужски? Что же, она упоминала об этом вчера вечером! И если он действительно
Наконец вернулась Эстер с тяжелым подносом, который поставила на буфет красного дерева.
– Я, кажется, заметила, как кто-то выходил отсюда, – подозрительно прищурилась она.
– Ничего не знаю, – с невинным видом заверила Синара. – Тут никого не было. Может, это стражник или какой-то лакей? Что ты принесла мне? Умираю с голода.
Она принялась поднимать крышки с серебряных блюд.
– О, яйца-пашот! Надеюсь, сегодня их приготовили с тем восхитительным винным соусом из марсалы, которым славятся королевские кухни! И бараньи отбивные?!
– Садитесь! – велела Эстер. – Их лучше съесть, пока горячие! Потом уж велю убрать лохань!
Аппетит у Синары всегда был неплохим, что очень расстраивало мать, которая постоянно уговаривала дочь беречь фигуру и не есть подряд все блюда, которые та любила. Девушка уничтожила два яйца с любимым соусом, две пышные отбивные, высосала мозг из косточек и облизала пальцы. Кроме этого, Эстер принесла тарелку с тонко нарезанными ананасами из королевских оранжерей. Синара особенно любила этот экзотический фрукт и его сок. Завершив завтрак чаем из личных запасов герцога и булочками с маслом и джемом, Синара отодвинула стул.
– Пойду подремлю с часик. Потом разбуди меня, и начнем одеваться. Граф, наверное, думает, что меня придется долго ждать. Устроим ему сюрприз.
– Позову лакеев. Пусть вынесут лохань, – решила Эстер.
– Напомни им, что к половине шестого мне снова понадобится горячая вода, и не хмурься так. Не желаю, чтобы на балу от меня несло конским потом!
– Никогда не видела, чтобы девушка так любила отмокать в воде! Неужели вы с детства были такой? – пробормотала Эстер.
Синара кивнула:
– Я всегда обожала нежиться в ванне.
Она быстро заснула и спала крепко, но стоило Эстер коснуться ее плеча, как девушка тут же открыла глаза, вскочила, плеснула в лицо водой и почистила зубы, прополоскав рот мятной водой. Потом, сбросив сорочку, принялась одеваться. Сначала шелковую рубашку с пышным жабо из кружев, водопадом сбегавших по куртке. Такие же манжеты будут выглядывать из рукавов. Панталоны доходили до колена и застегивались большими резными серебряными пуговицами, сделанными по рисунку Синары. Большинство панталон заканчивались шелковыми или атласными лентами. Но у Синары были слишком худые ноги, и панталоны на лентах обычно задирались вверх.
Эстер нахмурилась при виде столь необычного костюма.
– Плохо, что вы не надели под них белье, – заметила она.
– А
Эстер покачала головой.
– Похоже, вы намерены оправдать данное вам прозвище, миледи.
– Син? Мне оно нравится. А прозвище графа – Уикиднесс! – сообщила она и с ехидным смешком стала натягивать сапожки.
– Грешница вы до мозга костей! – упрекнула Эстер. – Ваша бедная мама и герцогиня Жасмин опять будут плакать из-за вас!
Герцогиня Барбара установила в дворцовых покоях зеркало во весь рост. Синара долго вертелась перед ним, восхищаясь собственным отражением.
– Никто не начистит сапог лучше, чем дворцовый чистильщик! – воскликнула она, разглядывая блестящие мыски высоких сапог.
Эстер заставила госпожу сесть за туалетный столик и взялась за щетку. Скоро волосы Синары были убраны в узел на затылке.
– А теперь шляпу, – потребовала она, надевая черный фетровый головной убор с низкой тульей, широкими полями и двумя длинными страусовыми перьями, придавший девушке на редкость элегантный вид. Синара поднялась и вернулась к зеркалу. Эстер поднесла вышитые жемчугом белые лайковые перчатки для верховой езды и стек. Синара удовлетворенно кивнула.
– Он не устоит передо мной! – заявила она.
– Только помните, кто вы, и ведите себя, как подобает леди, – наставляла Эстер. – Ваш папа не желает никаких скандалов!
Прежде чем Синара успела ответить, в дверь постучали, и Эстер побежала открывать. Синара вышла из спальни навстречу графу Саммерсфилду. Тот коротко кивнул служанке, не отрывая восхищенного взгляда от Синары.
– Какой оригинальный костюм, мадам! – воскликнул он, кланяясь и целуя протянутую руку, по-прежнему украшенную рубином. – Поздравляю, у вас есть вкус!
– Спасибо, милорд. Кажется, нам пора? Эстер, ты не забыла приказать, чтобы моего жеребца оседлали?
– Разумеется, нет, – мрачно заверила служанка и тут же добавила: – Что сказать вашему батюшке, если он спросит, когда вы вернетесь?
– Когда смогу, – со смехом заявила Синара, выбегая из комнаты.
– Должно быть, она очень любит вас, если не побоялась упомянуть о его светлости! И думаю, вполне могла бы осведомиться о моих намерениях, если бы посмела, конечно.
– Намерениях, которые абсолютно бесчестны, полагаю? – съязвила Синара.
– Вы не боитесь ни меня, ни того, что скажут люди? – выпалил он, сам не зная почему пораженный такой дерзостью, совершенно необычной для девственницы.
Если она действительно девственна.
Но отчего это так его волнует? Наверное, потому, что сама мысль о том, что кто-то другой может взять эту божественную красавицу, безумно его бесила. Чем она околдовала его? Какая-то девчонка...
Девчонка, которая вот-вот превратится в женщину.
И тогда наверняка станет как все остальные. Жадной. Алчной. Лживой. Опасной.