Плутовки

Смолл Бертрис

– Мое имя Кристофер, или просто Кит. Буду очень рад, если станете звать меня по имени.

– Хотя до принятия окончательного решения еще очень далеко, Кит? – лукаво осведомилась она, блестя глазами.

Он кивнул.

– В таком случае я согласна. Ой!

Она вдруг застыла с выражением полнейшего удивления на лице.

– Что с вами? – встревожился он.

– Мое дитя! – вскричала Фэнси. – Кажется, оно только сейчас шевельнулось! – И, вскочив со скамейки, попросила: – Отведите меня к бабушке! Я должна ей сказать!

– Только не бегите, Фэнси, – молил он, неожиданно поняв, что ее здоровье ему

не безразлично. Поэтому он осторожно, но твердо взял ее под руку, и они вместе поспешили к дому.

– Бабушка! – окликнула Фэнси, почти вбегая в зал, где Жасмин сидела с шитьем. – Бабушка!

Та подняла глаза и, видя выражение лица внучки, метнулась навстречу.

– Что с тобой, девочка? – встревожилась она.

– Дитя! – взволнованно объявила Фэнси.

Жасмин побледнела, но Кит немедленно ее успокоил.

– Нет, мадам, все в порядке, даю слово! – воскликнул он. К ним присоединились обе герцогини.

– Что случилось? – осведомилась леди Барбара.

– По-моему, ребенок пошевелился, – объявила Фэнси, восторженно сияя глазами.

– Похоже на трепет крыльев бабочки, порхающей в твоем животе? – допрашивала Фланна Лесли.

Фэнси кивнула.

– В таком случае ты права, – заключила практичная герцогиня Гленкирк. – Дитя впервые дало о себе знать. Все хорошо.

Сама родившая мужу целый выводок детей, Фланна Лесли считалась знатоком в подобных делах.

– Садись, девочка, и успокойся, – велела она.

Маркиз Айшем вместе с женщинами устроил Фэнси на диване, подложил ей под спину подушку, под ноги – табурет и принес травяного чая, чтобы унять разгулявшиеся нервы. Единственными женщинами в его доме до женитьбы и после смерти жены были служанки. Марта же почти ни с кем не разговаривала, так что столь близкие отношения между родственницами стали для него откровением. Что же будет, если они с Фэнси поженятся?

А Фэнси? Еще один сюрприз. Она совершенно не похожа на образ, сложившийся в его воображении. Он вспомнил Барбару Вильерс в те дни, когда все они делили с королем изгнание. Прекрасная, дерзкая Барбара, с ее спесью, надменностью, непомерными требованиями и расточительными вкусами. Барбара, бесстыдно выставлявшая напоказ свое положение фаворитки молодого короля. Барбара и ее бурные истерики, которые она закатывала, стоило в чем-то ей отказать.

О, у короля были и другие интрижки. Несчастная Люси Уолтер, которую король соблазнил еще до изгнания. Она родила ему первого сына и дочь, но, не в состоянии перенести неизбежный разрыв после рождения второго ребенка, увлеклась спиртным и принялась едва ли не каждую неделю менять мужчин. Когда ее маленькая дочь умерла, бедная женщина быстро опустилась на самое дно. Король забрал своего сына и, опасаясь за его благополучие, перевез в Париж, к своей матери. Люси умерла в одиночестве, всеми забытая. После нее у короля было еще две мимолетные связи: с Элизабет Киллигру, подарившей ему дочь, и Кэтрин Пегг, разродившейся сыном. Но только Барбара Вильерс официально считалась королевской фавориткой.

Однако звезда Барбары закатилась и не загорится вновь. Взор короля упал на другую женщину, а Барбару, если слухи верны, ждет обычная судьба брошенных королевских любовниц, оставивших свой яркий след в истории. Фэнси много рассказывала об актрисе, простой, веселой и остроумной

девушке, с которой делила королевскую благосклонность. Теперь актриса официально считалась фавориткой Карла.

Кит еще раз оглядел женщин, столпившихся вокруг Фэнси. Да, уроженка колоний, из хорошей семьи. Очаровательные манеры. Мила и прекрасна. Разумна и добродушна. Умна. И если не считать красоты, полная противоположность Барбаре Вильерс. Но обеих влекут сильные и могущественные мужчины. Король, разумеется, никогда не отдал бы Барбару в жены Киту. Эта сомнительная честь выпала неудачнику Роджеру Палмеру, который к этому времени уже успел развестись с миледи Каслмейн. Почему же теперь король выдает за Кита Фэнси Деверс?!

«Она хорошая женщина, – писал король. – Ее сердце ранено, но не разбито. Она свободна любить».

Что же, Фэнси утверждает, что не любила короля и все, что существовало между ними – восхитительное, пьянящее вожделение. Все это было внове для нее, ибо ей с детства внушали, что сначала следует влюбиться, потом выйти замуж и иначе просто невозможно. А у нее все случилось совсем не так. Впрочем, и для Кита тоже. Он прекрасно понимал, что это такое – «с головой утонуть в похоти», как частенько говаривала Фэнси.

С Мартой он пережил то же самое, только сначала не понимал природы собственных чувств. Сначала Марта питала к нему явную симпатию, но для нее муж оказался всего лишь новой игрушкой, и, кроме того, ажиотаж, поднятый семьей по поводу столь удачной партии, лишь подтолкнул ее к браку. Похоть и амбиции. Убийственная комбинация для Марты Браун.

Только сейчас Кит сообразил, что король ничего не знал ни о его трагедии, ни о чужом ребенке, иначе никогда не назначил бы ему в жены свою брошенную любовницу, которая к тому же носит королевского бастарда. Но откуда король мог проведать о печальной истории, которую держали в секрете, чтобы уберечь от позора имя Трэхернов? Кроме того, все оказалось не так просто, как предполагал Кит, ибо Фэнси не особенно рвалась замуж. И одной из причин – Кит задыхался от смеха каждый раз, когда думал об этом, – была его внешность! Похоже, она не доверяет красивым мужчинам. И не без оснований, судя по тому, что с ней случилось.

Какая ирония судьбы! Всю жизнь люди восхищались правильными чертами его лица, и вот теперь женщина отвергает его именно по этой причине!

Фэнси хотела увидеть Ривервуд-Прайори. Поэтому маркиз Айшем попросил вдовствующую герцогиню сопровождать внучку во время визита. Поместье находилось милях в десяти от Куинз-Молверна, если ехать к северо-западу в направлении Херефорда. Фэнси и Жасмин путешествовали в карете, вместе с Бесс и Оран. Маркиз Айшем скакал рядом на своем жеребце. Экипаж герцогини был просторным, с мягкими сиденьями и тугими рессорами.

Ривервуд-Прайори раскинулся на холме, чуть повыше небольшого притока реки Северн. Когда-то здесь помешалось аббатство, конфискованное во время правления короля Генриха VIII. Затем его приобрело семейство Трэхернов, жившее неподалеку, и сделало фамильной резиденцией, поскольку родовой дом оказался чересчур маленьким. Здание во многом напоминало Куинз-Молверн, поскольку было выстроено из красного кирпича и увито плющом. По фасаду было прорезано множество высоких окон в мелких свинцовых переплетах.