Плоть

Лаймон Ричард Карл

Она вытерла руки бумажным полотенцем и направилась к двери туалета. Открыла ее.

Ник стоял перед вешалкой, одетый в прозрачный пластиковый дождевик и теннисную шляпу. Увидев ее, он улыбнулся.

– Готова?
– спросил он.

О, боже.

Кивнув, она сняла с вешалки дождевик Хелен. Ник придержал для нее тяжелый плащ, пока она в него влезала. Она надела шляпу. Ник толкнул дверь, и она вышла на улицу. Дождь до сих пор шел сильный.

Ник взял ее за руку.

Они прошли через парковку, Ник вел

ее, обходя лужи.

На пассажирской стороне своей машины он выпустил ее руку и наклонился над дверцей, чтобы отомкнуть ее.

– Ник, - сказала она.

– Да, - отозвался он, не оборачиваясь.

– Я так не думаю.

– Что?
– oн забыл про дверцу. Он обернулся и нахмурившись посмотрел на нее.
– Что ты сказала?
– спросил он сквозь шум непогоды.

– Я не поеду к тебе домой. Только не сегодня. Тем не менее, спасибо за приглашение. Мне жаль.

– У тебя есть машина?

– Что?

– Машина. Ты приехала сюда на машине?

– Нет.

– Тогда садись. Я отвезу тебя.

– Я же говорила тебе...

– Слышал, слышал. К тебе домой. Ты же не хочешь идти в такой ливень.

Отвернувшись, он наклонился и разблокировал дверцу. Открыл ее для нее.

Элисон колебалась.

– Садиться или не садиться, решать тебе.

– О'кей. Что ж. Спасибо, - oна забралась внутрь, и Ник закрыл дверцу.

Она сняла дождевую шляпу и распахнула плащ.

И что теперь?– подумала она.

Ник сел за руль и завел машину. Он взглянул на нее сквозь темноту.

– Давненько, - сказал он, - никто не пытался меня отшить.

Он казался веселым, а не сердитым.

– Мне жаль. Это был скверный вечер.

– Сам виноват, - сказал он.
– Я понял твое нежелание, но все равно упорствовал. Мне следовало отступить, теперь мне это ясно, - oн включил фары и дворники на ветровом стекле и задним ходом вывел машину со стоянки.
– Полагаю, я могу возложить часть вины на обусловленность. Так часто женщины играют в игры. Они делают вид, что не хотят чего-то, а на самом деле они этого хотят, - oн медленно направился в сторону дороги.
– Очевидно, они получают какое-то странное упоение, наблюдая, как мужчины борются за их согласие.

– Думаю, такое бывает, - сказала Элисон.
– Я подозреваю, что это уже сделала я сама. Хотя это не всегда игра. Иногда ты просто не знаешь, чего хочешь. И можешь пойти любым путем.

Ник взглянул на нее.

– Это было с тобой сегодня вечером?

– В значительной степени.

Он остановился на краю парковки.

– В какую сторону?

– Направо.

Он подождал, пока проедет машина, и свернул на дорогу.

– Следовательно, ты предполагаешь, что другой подход с моей стороны мог бы возыметь успех.

Элисон улыбнулась.

– Может быть.

– Я должен был играть в труднодоступность.

– Возможно.

– Черт побери, - пробормотал он.
– Я постоянно выбываю из игры.

Элисон обнаружила, что он ей нравится

больше. Без этого позерства крутизны он выглядел совсем другой личностью.

– Может быть, в следующий раз, - сказала она, - у тебя получится лучше.

Он вздохнул.

– На следующем углу налево.

Он кивнул. Сделав поворот, он сказал:

– В любом случае, я рад, что мы встретились. Даже если я все испортил.

– Это не твоя вина. Все я.

– Нет. Ты потрясающая. Бог свидетель, то, как я себя вел, то не ушел бы с собой.

– Ты можешь высадить меня здесь, - сказала она.

Он подогнал машину к обочине, остановил ее и поставил на ручной тормоз. Наклонившись вперед, он вгляделся в окно.

– Ты живешь в этом доме?

– Наверху. С двумя соседками. Большое спасибо, что подвез.

– Без проблем. Мне приятно, что мы... имели возможность поболтать. Одному богу известно почему, но это заставляет меня чувствовать себя немного лучше.

– Мне тоже.

Наклонившись к нему, Элисон положила пальцы ему на затылок. Его лицо было смутным пятном во тьме, двигаясь ближе. Она нежно прижалась своими губами к его, потом отстранилась.

– Увидимся, - прошептала она.
– О'кей?

– О'кей.

– Ты есть в студенческом справочнике?
– спросила она.

– Да.

– Я тоже. Ты позвонишь?

– Еще бы.

Затем Элисон вышла из машины и зашагала под дождем. Она знала, что чуть не осталась. Она была рада, что не сделала этого. Она чувствовала себя одинокой и раненой, но сильной. Она потеряла Эвана. Может быть, сегодня вечером она обрела нового друга, но это не так важно, как осознание того, что она победила саму себя.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Дана снова проснулась, сжавшись на заднем сиденье своего "Фольксвагена". На этот раз онемела ее правая рука. Перед этим были нога, ягодица, ступня. Независимо от того, в каком положении она находилась, та или иная часть ее тела лишалась кровообращения.

Сейчас она лежала на боку, согнув колени и использовав правую руку в качестве подушки. Рука совсем онемела. С некоторыми усилиями удалось сесть. Она потрясла рукой, поморщившись, когда онемение превратилось в ноющее покалывание. Покалывание было подобно тысяче колющих иголок. Но вскоре боль прошла, и рука почти вернулась в нормальное состояние.

Она потянулась к полу и подняла свои дорожные часы. Когда она нажала на кнопку, циферблат засветился. Цифровой дисплей показывал 2:46.

Будильник был установлен на 3:00.

Он ей не понадобится.

Когда она ставила будильник, то не знала, что будет просыпаться каждые пятнадцать-двадцать минут.

Она щелкнула выключателем расположенным сбоку, чтобы отключить будильник, затем положила часы.

Дождь все еще барабанил по ее машине, создавая беспрерывный грохот.

Можно сделать это прямо сейчас,– подумала Дана.