Плохой Ромео
Шрифт:
— Эй. Ты. Настенная Девушка.
Я открываю глаза. Она смотрит на меня. Как и все остальные.
— Хм-м… что?
Я прочищаю горло и стараюсь не выглядеть испуганной.
— Откуда ты? — повторяет она так, будто я умственно отсталая. — По тебе видно, что ты не из Нью-Йорка.
Я знаю, что ее ехидная улыбка направлена на мои джинсы из универмага и простой серый свитер, а еще на мои совсем непримечательные каштановые волосы и отсутствие макияжа. Я не такая, как большинство присутствующих здесь девушек, в одежде кричащих цветов, крупных украшениях и с тонной
— Э-э… я из Абердина.
Ее лицо неприязненно морщится.
— Где это, черт побери?
— В Вашингтоне. Маленький городок.
— Не слышала о таком, — говорит она, пренебрежительно взмахивая своими накрашенными ногтями. — У вас там хотя бы театр есть?
— Нет.
— Так у тебя нет никакого актерского опыта?
— Я принимала участие в нескольких любительских спектаклях в Сиэтле.
Ее глаза загораются. Словно она чует запах легкой добычи.
— Любительских? О… понятно. — Она подавляет смех.
Срабатывает мой инстинкт самосохранения.
— Конечно же, я не участвовала в таких классных проектах, в каких участвовала ты. В смысле, фильмы. Ух ты! Должно быть, это было очень круто.
Глаза Зои слегка тускнеют. Запах крови разбавляется моими навыками подлизывания.
— Это было очень круто, — говорит она, улыбаясь, словно барракуда, накрашенная помадой. — И я наверно понапрасну потрачу время на эти курсы, так как все равно не собираюсь заканчивать их, но это займет меня до тех пор, пока я не получу какое-нибудь крупное предложение.
Я улыбаюсь и соглашаюсь с ней. Тешу ее эго.
Это легко. Я хороша в этом.
Разговоры не умолкают вокруг меня, я вставляю комментарии то тут, то там. Каждая полуправда, срывающаяся с моего языка, делает меня более похожей на них. Или скорее, больше соответствующей им.
Спустя некоторое время, я гогочу и кричу, как и все остальные ослы. Один парень-гей ставит меня на ноги, и мы изображаем оргию.
Он стоит позади меня, брыкаясь напротив моей задницы. Я подыгрываю ему, несмотря на свой ужас, и издаю вульгарные звуки, дергая головой. Все считают меня веселой, поэтому я игнорирую чувство стыда и продолжаю. Здесь я могу быть раскованной и популярной. Их одобрение подобно наркотику, и мне надо больше.
Я все еще делаю вид, что меня оприходуют сзади, когда вдруг поднимаю взгляд и вижу его. Он в нескольких ярдах от меня, высокий и широкоплечий. Его темные волосы волнистые и непослушные, и пусть выражение его лица бесстрастно, в глазах отражается явное презрение. Пронзительное и неумолимое.
Мой фальшивый смех обрывается.
Он словно ангел мести с его пронизывающим взглядом и утонченными чертами лица. Гладкой кожей и темной одеждой.
Его внешность из тех, что заставляет тебя остановиться, когда ты листаешь журнал. Красивый не в классическом понимании, а гипнотическом. Словно обложка книги, которая манит тебя открыть ее и затеряться в истории.
Моя новоявленная ложная бравада тяжелеет
Парень-гей отталкивает меня в сторону и принимается за кого-то другого. Я теряю свое вульгарное «толкнись в задницу» очарование.
Высокий парень тоже отворачивается и садится спиной к стене. Он достает потрепанную книгу из своего кармана. Я мельком вижу название: «Изгои»4. Одна из моих любимых книг.
Я поворачиваюсь обратно к шумной компании, но они уже отошли дальше.
Я разрываюсь между желанием вернуть себе расположение и стремлением узнать больше о Парне с книгой.
Мне не приходится делать выбор, потому что дверь рядом со мной открывается и выходит статная женщина, с короткими черными волосами и ярко-красными губами. Она оценивает нас таким взглядом, словно нацелилась лазерным лучом, отчего напоминает мне Бетти Буп5, но более пугающую версию, у которой в руках папка бумаг, отделанная лакированной кожей.
— Итак, всем внимание.
Курятник замолкает.
— Если я называю ваше имя, проходите внутрь.
Она начинает выкрикивать имена, ее голос четкий и уверенный.
Когда она выкрикивает «Итан Холт», высокий парень отходит от стены. Он бросает на меня поверхностный взгляд, когда проходит мимо, и у меня возникает желание последовать за ним. Без него я чувствую притворство и стеснение.
Имена продолжают называть. По моим подсчетам, уже более шестидесяти человек прошли внутрь, включая Зою Стивенс, которая визжит, прежде чем пройти с важным видом. Я вздрагиваю, когда слышу свое имя, «Кассандра Тейлор».
Пока я наклоняюсь за своим рюкзаком, наводящая ужас женщина говорит:
— Этого достаточно для одной группы. Остальные ждите здесь. Вас заберут другие инструкторы.
Она следует за мной внутрь и закрывает за нами дверь.
Мы оказываемся в просторном, черном помещении. Многоцелевой театральной площадке.
У дальней стены находится длинный ряд раскладных скамеек. Большая часть группы сидит на них, тихо переговариваясь.
Окончательный подсчет – восемьдесят восемь человек. Шестьдесят девочек и двадцать восемь мальчиков. Никто из них не выглядит так нервно, как я.
Я сажусь, чувствуя себя бестолковой клячей в море более опытных городских детей. Мои ноги опять начинают трястись.
Инструктор встает перед нами.
— Меня зовут Эрика Иден, и я глава факультета актерского мастерства. Сегодня вы примерите на себя несколько образов и займетесь импровизацией. По итогам каждой сцены, я буду называть тех, кто остается. Я знаю, что ищу и, если в вас этого нет, вы выбываете. Я не пытаюсь быть жесткой, но тут уж ничего не поделаешь. Мне нет нужды говорить вам, что в Гроув пройдут только тридцать лучших кандидатов из двух тысяч заявленных на прослушивания в ближайшие несколько недель, так что сделайте все возможное. Я не заинтересована в избитой театральщине и фальшивых эмоциях. Дайте мне нечто стоящее или идите домой.