Плохой парень

Грей Р. С.

– Просто я накрыла стол только на троих, - говорит мама, как будто во всем доме только три тарелки.

– А я купил всего три бифштекса, - ворчит отец.

– Если мы все отрежем одну четверть, каждый получит по 3/4 бифштекса!
– весело указываю я.

– Мне нравится все мои четверти, - продолжает ворчун.

– Окей, ты можешь взять все мои.

Я слишком нервничаю, чтобы испытывать настоящий аппетит. Кроме того, этот молочный десерт был огромным.

– Думаю, это нормально, - усмехается мама.

После

того, как они ясно дали понять, что ему не рады, я ожидаю, что Йен придумает какое-нибудь натянутое оправдание (Он оставил духовку включенной? Должен вымыть голову?), а затем уйдет. Но нет, он остается рядом со мной, принимая тот факт, что я все еще мертвой хваткой сжимаю его руку. К настоящему времени наша кожа срослась. Ему придется сделать операцию, если он хочет удалить меня. Словно прочитав мои мысли, мама смотрит на наши руки, и выражение ее лица заставляет меня тоже опустить глаза. Она выглядит такой испуганной, что я на мгновение думаю: «О нет, мы случайно занимаемся сексом или что-то в этом роде?» Нет, просто держимся за руки, как свободные, аморальные люди, которыми мы являемся.

– Саманта, ты не хотела бы воспользоваться моей ванной, чтобы освежиться перед ужином?
– спрашивает мама, продолжая внимательно изучать меня и явно находя мою внешность недостающей.
– Думаю, у меня есть другое платье, которое ты можешь надеть, если хочешь.

Я все еще в своем синем школьном платье. Все в порядке. На самом деле, я чувствовала себя довольно привлекательной в нем, прежде чем она что-то сказала.

Йен встречается со мной взглядом, прищуривается и качает головой.

– Ты отлично выглядишь, - говорит он достаточно громко, чтобы мои родители услышали.

Точно. Мама поворачивается, чтобы продолжить готовить ужин, поджав губы. Несколько минут мы не разговариваем, пока папа возится с бифштексами у плиты, а мама спешит поставить на стол четвертую тарелку.

Она все время бормочет себе под нос что-то вроде: «Разве было бы слишком позвонить заранее?»

Я не вступаю в ее бормотание. Если она так расстроена из-за лишнего гостя, то как она собирается принять лишнего члена семьи? Когда папа объявляет, что стейки готовы к употреблению, мама направляет нас к столу и предлагает сесть. Я неохотно отпускаю руку Йена.

– Могу я чем-нибудь помочь? Принести выпить?
– спрашивает он.

– Нет-нет, мы обо всем позаботились. Хотите негазированной или газированной воды?
– Она отрицательно качает головой.

Чего бы я только не отдала за целый кувшин вина.

– Все в порядке. Спасибо, - отвечает Йен, и я соглашаюсь.

Затем начинается адский ужин. Отец сидит во главе стола. Моя мама сидит напротив него, а Йен и я разбиты посередине. Дело не в том, что стол такой маленький, но их суждения занимают много

места.

– Итак, как давно вы двое стали парой?
– спрашивает мама отрывистым тоном.

– О, гм, недавно, - говорю я, уклоняясь от правды в общих чертах.

– Я и не знала, что дела пошли дальше. Разве до этого вы не были просто друзьями?

Я киваю и предлагаю как можно меньше подробностей.

– Это что-то новенькое.

– Йен, что ты делаешь на работе?
– спрашивает отец, глядя на него из-под густых кустистых бровей.

– Я преподаю в Оук-Хилле вместе с Сэм.

– О да.
– Он кивает.
– Теперь я вспомнил. А ты там хорошо зарабатываешь?

Мои глаза вылезают из орбит.

– Папа.

– Зарплата хорошая, но деньги никогда не были моей мотивацией.
– Йену наплевать на вторжение.

– О, только не говори мне, что ты один из тех хиппи, которые думают, что деньги не имеют значения. Не хотелось бы тебя огорчать, но мир и любовь не согревают зимой.

Йен, сохраняя невозмутимое выражение лица, отвечает:

– К счастью, после колледжа я некоторое время работал в фармацевтике, накопил довольно много денег и вложил их в течение многих лет. Во всяком случае, этого достаточно, чтобы держать приемник включенным.

Брови моего отца поднимаются в шоке, главным образом потому, что у Йена хватило наглости обвинить его в этом дерьме.

– Но в качестве побочного примечания: мир и любовь уводят вас довольно далеко в жизни. Нам с Сэм не нужно много, чтобы быть счастливыми.
– Он ловит мой взгляд, и я улыбаюсь.

Мой отец хмыкает, и ясно, что он думает, что Йену предстоит еще немного повзрослеть.

– Просто подожди, пока у тебя будет семья, которую нужно кормить. Растить детей - дорогое удовольствие.

ДЕТИ. Жар поднимается по моей шее. Мы еще не зашли так далеко. Возможно, Йен даже не хочет детей. Я смотрю на свой 3/4 стейка и знаю, что не смогу проглотить даже один кусочек.

– Мы справимся, я уверен, - весело отвечает Йен. Он ненавидит это. Не понимает, почему я вообще беспокоюсь о своих родителях.
– Я думаю, если у нас будет девять или десять детей, мы сможем заставить их работать трубочистами…

– О, вы уже обсуждали будущее?
– прерывает моя мама высоким голосом.

Йен и я снова встречаемся взглядами, и его брови поднимаются. Его точка зрения ясна: воспользуйся возможностью. Сейчас или никогда.

Я кладу вилку, делаю глубокий вдох и просто объявляю:

– Мы с Йеном помолвлены.

Столовые приборы резко падают на стол. Я бросаю взгляд и вижу, что мама в шоке прижимает руку к сердцу.

– Помолвлены?!
– она восклицает это слово так, словно выступает в переполненном бродвейском театре.

Я улыбаюсь, легко и просто.

– Да. Мы поженимся через семьдесят два часа.