Плохой парень// Bad Guy
Шрифт:
— Ты не дашь свидетельских показаний, — опять констатирую факт, а она осторожно кивает.
— И заявление об изнасиловании не подашь, — опять кивок головой напротив, и я понимаю, что здесь мне делать нечего.
Это работа не для криминалиста, поскольку дело будет закрыто к обеду как бытовое хулиганство. Тут должен работать сексолог и психотерапевт. Если она конечно захочет вырваться из этого, и начать жить нормально.
Я затушила сигарету о пустую пачку, и поднялась.
— Олег! — не оборачиваясь позвала напарника, и мужчина открыл тут же дверь, вопросительно на меня
— Сворачивайте лавочку и уезжаем. Пусть парни оформляют всё, как бытовое хулиганство, — я бросила скомканную пачку из-под сигарет Олегу, и он словил ее на лету, пока я выходила в коридор квартиры.
— Но, Лика? Это же явное…
— Олег, — обернулась и спокойно ответила, — Это висяк, который если не закроют к сегодняшнему вечеру, то позвонят "откуда надо".
— Эскорт? — скривился мужчина, а я кивнула, — Значит сама.
— Да, и с этим ничего не поделать. Она не напишет заявления никогда. Это как лечить раковую опухоль настойкой пустырника.
Я еще раз оглянулась, и сцепила зубы до хруста. Глупые… Господи, какие глупые дуры!
Но вспоминая себя, я понимала, что есть идиотки и хуже. Которые не способны в слепой любви рассмотреть с кем живут под одной крышей. Бояться бросить и уйти, потому что: «а вдруг я останусь одна?"
Меня всегда преследовали эти мысли. И это дело только их подпитывало. Не давало покоя даже во время тренировки.
Я вытерла полотенцем шею и поправила рукавицы на руках. Неделя прошла с того эпизода в квартире, а мне всё не давала покоя обстановка в ней. Нет, я точно попала в точку. И девушка сама это подтвердила, но то, в каком районе она снимала квартиру, и то как выглядело само жильё, вызывало слишком много подозрений. Как бы опять не начали открывать эти дешевые притоны для дальнобойщиков. Эскорт для бедняков — это всё равно что наркопритон для подростков.
Фитнес-зал почти опустел, а я продолжала дубасить грушу, как ненормальная. Только это позволяло мне привести мысли в порядок и перестать чувствовать себя ущербной. А именно такой я и была. Мой взгляд зацепился за фигуру стройной женщины с красивыми формами, которые облепила черная спортивная форма. Её волосы пшеничного почти каштанового цвета, а лицо всё еще молодо. Но вот глаза…
Мои глаза уже очень долго пусты. И выгляжу я молодо не потому, что занимаюсь фитнесом или другой чушью, а потому что это тело, как музейный экспонат. К нему больше никогда никто не прикоснется. Я не могу родить детей, не могу завести отношений с мужчиной. Иногда даже не могу прикасаться к женщинам. Поэтому мне приходиться постоянно носить перчатки на руках, ведь любой контакт с открытой кожей, вызывает приступ панической атаки, и я могу банально задохнуться, разучившись дышать за несколько секунд.
Поэтому я продолжала смотреть на своё отражение, пока не уловила в зеркале молодую парочку справа. Они так мило занимались вместе, что мне стало намного спокойнее. Красивая пара, и любящая. Это видно. Теперь, когда я стала тем, кем стала, могла безошибочно определять даже по мимике, когда человек врет, а когда нет.
Чем мне ещё было заниматься все эти десять лет, пока я пыталась вернуть себя, и
Я вошла в раздевалку, и дождавшись, пока её покинут остальные девочки, спокойно переоделась и вышла из фитнес-центра. Сегодня был выходной и можно прогуляться по набережной. Но моим планам не было суждено сбыться, а сломал их мой шеф.
— Линька! Дуй в управление немедленно! — я стояла на мосту и смотрела на паром, который проплывал прямо подо мной.
— У меня вы-ход-ной, Дмитрий Анатольевич! Вам известно, что такое выходной?
— Малика побереги свои выходки для кого другого! Чтобы через час была у меня в кабинете, иначе нас всех повесят в коридоре, как наглядное пособие для молодняка! — в голосе Анатолича скользил испуг, а значит дело очень серьезное.
— Ладно. Я уже еду, — нажала на отбой, и с досадой надула губы.
"И почему всегда я?" — мелькнуло в голове, а ответ получила буквально через полчаса, сидя на стуле за конференц столом в кабинете начальства.
— Корея? Какого черта, им понадобился именно наш криминалист? — моё удивление вызвало на лице шефа лишь большее негодование.
— Спроси что полегче, Лика. Но выхода нет, — развел руками Анатолич, и откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.
Грузный мужик с усами под носом и очками на носу, может и выглядел как зажранный чиновник, но на самом деле был очень хорошим человеком и отличным опером.
— Пятеро жертв из десяти — россиянки. Молоденькие девочки, которые подрабатывали в их этих караоке хостес.
Я потянула к себе папку с делом, которое прислали корейцы, и начала вчитываться в матерьялы, изложенные на английском. Перелистывала страницы и кривилась всё больше, ощущая нарастающую дрожь в теле.
Фото обезображенных тел бедных девочек, заставляли пробиваться сквозь профессиональный взгляд, желание отвести глаза в сторону.
— Справишься? Ты единственная, кто сдал все проверки и тестирование, как международник. Выхода нет.
— Приказ сверху? — закрыла папку и посмотрела прямо в лицо мужчине.
— Да, Линька. Откажемся, можем нажить серьезные проверки. В том числе штатный аудит работы управления и статистики по висякам.
— Хорошо, когда вылет? — я кивнула, и добавила, — И за чей счет весь этот праздник жизни?
— Всё в папке, включая билеты на рейс. Командировочные от нашего управления не требуются. Всё оплачивает принимающая сторона и департамент по особо тяжким Сеула. Но… — мужчина хмыкнул и кивнул на еще один лист бумаги, который лежал рядом с папкой, — Это твоя премия за три квартала. Я не могу тебя отпустить без денег в кармане.
— Всегда знала, что Анатолич, как курица наседка! — хохотнула, а мужчина скривился и пригрозил:
— Я ведь могу и обратно забрать!
— Э-э! Нет-ушки! Дали денежку, и на том спасибо! — я прикарманила листок и злорадно ухмыльнулась, начиная подниматься, когда Анатолич задал именно тот вопрос, который я ждала от него давно.
— Ты же знаешь, что его освобождают по УДО через месяц? — серьезно спросил шеф, а я схватилась рукой за столешницу так, что мне стало больно.
— Знаю… — боль усилилась.