Плохая девочка

Брайяр А.

— Я думаю, теперь с тобой все в порядке, — сказала она, вставая и забирая с собой окровавленную миску с водой и тряпку.

Когда она вернулась в комнату, я перенес весь свой вес на руки и оперся на деревянный сундук, чтобы приподняться. Грейс быстро подошла ко мне и нежно обняла за плечи.

— Ты не можешь спать на спине, — сказала она, подводя меня к кровати. Она откинула одеяло, и я забрался под него, оставив спину открытой, когда лег на живот.

Я стиснул зубы, когда новая волна боли захлестнула меня.

Грейс снова была рядом со мной, забралась

в мою кровать и легла на бок. Она прижалась своим маленьким тельцем к моему, и я глубоко вздохнул в ту секунду, когда ее прохладные пальцы коснулись моего лица.

Она ничего не сказала, и я тоже. Мы просто лежали в темноте. Она исследовала мое лицо, проводя кончиками пальцев по моим скулам, а затем по носу и губам.

— Мне жаль, — прошептал я после того, как прошло несколько мгновений молчания. — Я вёл себя отвратительно, и мне не следовало прикасаться к тебе таким образом. Я просто не мог остановиться.

Она была тиха. Ее карие-зеленые глаза наблюдают за мной в темноте. Стыд пронзил меня насквозь. Я был ужасным человеком. Прикасаться к собственной племяннице и все еще не чувствовать себя полностью виноватым из-за этого. У меня была больная голова.

Но потом заговорила Грейс, и когда она заговорила, ее слова предназначались только для моих ушей. — Что, если я захочу, чтобы ты снова прикоснулся ко мне?

— Ты не должна этого хотеть, — прошептал я.

Грейс взяла мою руку в свою, и прежде чем я успел сообразить, что она собирается сделать, она взяла мою руку и прижала ее к теплой плоти своего бедра.

У меня перехватило дыхание, когда мы уставились друг на друга. Ее кожа была мягкой на ощупь. Мягкая, шелковистая и чистая. Я позволил ей провести моей рукой вверх по ее бедру, пока она снова не прижала мои пальцы к своему теплой киске. Она уже была влажной от желания. Несмотря на то, что боль змеей пробежала по моей спине, мой член затвердел от ощущения ее влажной киски. Грейс поворачивалась до тех пор, пока не оказалась лежащей плашмя на спине. Она подняла одну ногу и направила мою руку дальше между своих ног.

— Грейс, — сказал я более строгим тоном.

Нам действительно не следовало этого делать. Это было неправильно.

— Адам, прошептала она мое имя. — Я хочу, чтобы ты снова прикоснулся ко мне.

Я был совершенно неподвижен, едва дыша, когда она двигала моей рукой взад и вперед, одновременно двигая своими бледными бедрами и терлась своей киской о мою руку.

Я немного приподнялся и поцеловал Грейс в шею сбоку. А потом я начал покусывать ее нежную кожу, проводя по ней языком, заставляя ее издавать тихие стоны мне на ухо.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Грейс прижалась к моей руке. Теплые соки из ее влагалища покрыли мои пальцы, и она извивалась от удовольствия рядом со мной.

Грейс улыбнулась, а затем обернулась, прежде чем повернуться ко мне спиной. Я держал свою руку там, между ее ног. Я ни разу не пошевелил ей, даже когда сон утянул меня под одеяло темноты.

5

Грейс

Я

проснулась, чувствуя тепло во всем теле, и я почувствовав это, с моих губ сорвался непроизвольный вздох. Его рука все еще была у меня между ног, обхватывая мою киску, как будто все это принадлежало ему, и я хотела, чтобы все это принадлежало ему. Я не знаю, откуда взялись эти внезапные чувства, но когда Адам вошел в мою комнату прошлой ночью, я поняла, что хочу его.

Он заставил меня кончить, и в процессе мой страх перед бурей исчез, потому что я была слишком занята длинными пальцами Адама, двигающимися внутри моего влагалища.

Моя грудь наполнилась странным чувством, которое я не узнавала. Ощущение полноты и тепла, и я не хотела, чтобы оно уходило. Прошлой ночью, когда я вошла в его комнату, я была в ужасе от вида всей этой крови. Я слышала о самобичевании как форме наказания себя за чувство вины и грех. Но часть меня знала, что Адам не просто убегал от того, что он сделал со мной. Он бежал от чего-то другого. Что-то, что заставляло его чувствовать себя чрезвычайно виноватым, настолько виноватым и презренным, что ему нужно было наказать себя таким ужасающим образом.

Теперь я повернуласьк нему лицом. Он все еще крепко спал, но даже во сне схватил меня за бедра так, словно никогда не хотел отпускать.

Вчера я боялась приходить, а сегодня…сегодня я приняла решение, что никогда больше не хочу уезжать. Не то чтобы мои родители скучали по мне. У них никогда не хватает времени друг на друга, если только это не связано с каким-нибудь финансовым спором, так как же я могла когда-либо ожидать от них хоть какой-то любви и внимания?

Кроме того, в Адаме было что-то завораживающее, что притягивало меня все больше с каждой проходящей секундой. Я хотела знать все. Я хотела исследовать каждую его частичку, а он — исследовать каждый дюйм меня.

Очень медленно я протянула руку и провела ею по его левой брови, затем по длинному аристократическому носу, а затем по выступающим скулам. Его волосы были мягкой, густой массой черного цвета, когда я провела по ним рукой.

Я опустила руку ниже, кончики пальцев нежно коснулись его мускулистого торса. Блядь. Он так хорошо чувствовался. Я спустилась ниже, дерзко скользнув за пояс его брюк. Вот тогда-то я и почувствовала его. Точнее, его толстый член. Я резко вдохнула и обхватила пальцами его член по всей длине, чувствуя, как он твердеет, когда я медленно поглаживала его.

Боже, он был таким большим. Я задавалась вопросом, каково было бы, если бы ему пришлось раздвинуть мои ноги и засунуть свой член глубоко внутрь меня.

Слабый солнечный свет просочился внутрь как раз в тот момент, когда глаза Адама распахнулись. Он был совершенно неподвижен рядом со мной, если не считать того, как поднималась и опускалась его грудь. Я продолжала поглаживать его, наслаждаясь ощущением того, как он твердеет и наполняется в моих объятиях. Моя киска начала пульсировать, и я была уверена, что взорвусь от одного прикосновения к нему.