Плохая девочка
Шрифт:
Этот аромат ванили снова всплыл в моем сознании, опьяняя мои мысли. Мне было интересно, как пахнет все остальное в ней, какова на вкус ее кожа. Наверное, сладкая, как и ее духи.
Я вспомнил Грейс, когда она была ребенком. Всегда тихая и погруженная в свой собственный мир. И после того, как я увидел ее сегодня, я вспомнил, что она больше не ребенок, а женщина. В моем сознании возник образ того, как это черное платье облегало ее тело. Мой член дернулся в штанах, и мои глаза немедленно распахнулись. Нет. Нет. Нет. Это было неправильно. Что я делал?
Это говорил не я. Я бы не стал
И ее глаза. Они были похожи на мои. Светло-коричневый на внешней стороне и зеленый по мере того, как он становился темнее к середине. Ее длинные черные волосы каскадом ниспадали на стройные плечи. Такие же черные, как у меня. Я и так слишком многое вспомнил так скоро.
Если пять минут встречи с моей племянницей могли заставить меня чувствовать себя настолько неуравновешенным, то что это значило в течение двух десятилетий, которые я провел, отсиживаясь здесь, полный решимости сдержать свою клятву? Я поклялся никогда не прикасаться к другой женщине. Никогда не целовать другую женщину. Никогда не думать о другой женщине. Я поклялся и сдержу свою клятву. Я сел на свой диван и закрыл глаза. Мои руки дрожали. Забудь. Я мог бы это сделать. Я мог бы забыть. Может быть.
Грейс. Это было похоже на то, как будто сам дьявол снова и снова шептал мне на ухо ее имя. Грейс. Грей. Грейс. Не останавливаясь, я расстегнул молнию на брюках. Теперь я тяжело дышал. Моя грудь быстро поднималась и опускалась с каждой проходящей секундой. Не делай этого. Прошло так много времени, так много времени с тех пор, как я… я прикасался к себе. Так давно у меня не было фантазий. И теперь я нарушал эти правила в считанные минуты ради девушки, которую не видел много лет. Для девушки, которая ничего не значила для меня, кроме крови, которая текла по нашим венам. Я бы раскаялся после этого. Может быть, мне просто нужно было выбросить это из головы. Выбросить ее из моей головы. А после я бы помолился.
Я схватил свой член правой рукой и начал медленно поглаживать его. Это было так давно, но желание, которое я почувствовал, разлившееся по моим венам, было мгновенным. Нет! Но да, я хотел этого. Это и многое другое. Я продолжал поглаживать себя, откинув голову на спинку дивана. Грейс. Я хотел трахнуть ее. Навязчивая мысль пришла мне в голову еще до того, как я понял, о чем думаю. Ее губы — эти пухлые розовые губки выглядели бы так красиво рядом с моими. Я начал накачивать свой член быстрее, делая глубокие вдохи и упираясь пальцами свободной руки в диван.
Я впал в забытье. У меня закружилась голова, когда желание, порочная похоть и все, от чего я воздерживался все эти годы, снова пронеслись по моему телу. Мне казалось, что мне дали попробовать сладчайший эликсир, и я был жив только в этот момент времени. Моя теплая сперма пролилась на мою руку, и я представил, как проливаю ее на нее всю. Внутри ее влагалища. Я представил, насколько лучше было бы чувствовать себя, если бы я действительно был внутри нее, колотя ее с той же порочной потребностью, которая овладела моим телом прямо тогда. Я бы сжал ее волосы в кулаке и сказал ей все те неправильные вещи, которые
Когда я вернулся на землю после своего оргазма, меня сразу же охватило чувство вины и ужаса от того, что я только что сделал.
Я нарушил свою единственную клятву. Я подумал о другой женщине, и это была не просто какая-то женщина. Это была моя племянница. Мне не следовало этого делать, но я не мог себя остановить. Мне нужно было это сделать. Мне нужно было выбросить её из головы.
Встав, я направился в соседнюю ванную комнату, вымыл руки под теплой водой и умылся, прежде чем снова застегнуть молнию на брюках.
Когда я смотрел на себя в зеркало. Я увидел сожаление в своих глазах, а потом увидел шрам. Глубокий красный шрам, который пересекал мою грудь, извиваясь вверх по шее, как уродливая виноградная лоза. Ежедневное жестокое напоминание обо всем, что я потерял. Напоминание о том, почему я выбрал этот путь и почему я никогда не вернусь назад.
Я вернулся в свою комнату, опустился на колени перед кроватью и начал молиться.
— Мне жаль, — прошептал я после того, как прочитал небольшую молитву. — Мне жаль, что я не смог сдержать своих обещаний. Мне жаль, что я нарушил эту клятву.
Гнев пронесся по моим венам, и я почувствовал, как подступают слезы. Не проходило и дня, чтобы я о них не думал. И их у меня отняли. Так почему же я заслужил жить, наслаждаться жизнью и грешить?
Слезы затуманили мое зрение, и я издал глубокий звук из глубины своей груди. Не крик и не стон, а что-то среднее. Боль. Моя боль, которая безмолвно терзала меня изнутри каждый божий день, без исключения. Шумно выдохнув через нос, я вытерл слезы, прежде чем они успели пролиться. Я не был слабым. Я мог бы это сделать. Все, что мне нужно было делать, это держаться от нее подальше.
3
Грейс
После душа я решила надеть свой длинный шелковый белый атласный халат с манжетами на рукавах. Сейчас я стояла у окна, вытирая полотенцем волосы и отчаянно пытаясь распутать их из этих ужасных узлов.
Серебристо-голубой туман накатывал на территорию монастыря из-за ворот. Я больше ничего не могла разглядеть, кроме маленькой вороны, которая пролетела сквозь туман и поднялась в воздух, расправляя свои чернильно-черные крылья, когда улетала обратно в темноту ночи.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как я приехала в монастырь, а мои родители до сих пор не позвонили. Я всегда знала, что они никогда не заботились достаточно — возможно, они вообще никогда не заботились с самого начала. Они всегда были такими эгоцентричными, постоянно находились в своем собственном пузыре. Все остальное за пределами этого пузыря не имело для них никакого значения, если, конечно, это не приносило им денег. К сожалению, я никогда не попадала ни в одну категорию, которая волшебным образом заставила бы моих родителей больше заботиться обо мне.