Плохая девочка. 2 в 1
Шрифт:
Я ловлю себя на мысли, что хочу разбить эту кружку. Немедленно. Ударить о каменный пол, чтобы увидеть, как она разлетится вдребезги. Здесь все напоминает о моем отце – даже она, эта робкая девчонка, которая смотрит из-под опущенных ресниц и так отчаянно желает мне понравиться.
Что, если она тоже только притворяется? Ведь это делают все вокруг. Минуту назад я готов был поверить ей, а теперь опять тону в сомнениях.
Мы смотрим друг на друга, и я снова прокручиваю в голове наши конфликты, как кадры кинопленки: все случаи, когда я обижал ее
Но во взгляде Марианы ни тени обиды, ни капли злости. Она не из тех девушек, которых обсуждают с друзьями в душевой, и подробностями близких отношений с которыми делятся с товарищами по команде. Она – другая.
Мое горло сжимается.
Я должен желать для нее самых изощренных наказаний, должен хотеть причинить ей боль, унизить, воспользоваться ею и тут же забыть. Но теперь… теперь я в замешательстве. Мне хочется защитить ее от всего мира. И это неправильно. Чертовски неправильно.
– Они мило смотрятся, правда? – Улыбается она, поворачиваясь к дверному проему, через который все еще можно видеть танцующих мать и Лео.
– Это ненадолго. – Сухо замечаю я.
Лео – самый приличный из всех ухажеров, которые были у моей матери. Спокойный, терпеливый, заботливый. Но до него у нее были разные мужчины – много разных мужчин. А сколько еще будет после?
– Почему? – Мариана хлопает длинными ресницами.
Она кажется искренне удивленной.
Я не дышу, глядя на нее. Мне просто больше не хочется дышать. Стены смыкаются, и эта девушка замещает собой даже воздух. Нельзя позволять ей делать это.
– Любые отношения заканчиваются, лучше вообще не начинать. – Усмехаюсь я.
И ухожу.
Нельзя ничего чувствовать. Лучше быть пустым – снаружи и изнутри. Ни привязанностей, ни злости, ни сожаления. Ничего. Пусть лучше мне будет плевать на всех вокруг. И на нее. Я не хочу Мариану. И думать о ней больше не собираюсь.
Мне все равно.
Мариана
Утром я первым делом проверяю комнату Кая. Она вновь оказывается пустой. Хвостик деловито забегает внутрь, и мне приходится войти следом.
Вещи сводного брата все еще лежат в сумке и висят на спинке стула – он не повесил в шкаф ни одной из них. Будто не собирался надолго задерживаться, или не чувствовал себя здесь уютно.
Я подбираю одну футболку с пола, вешаю на стул, затем снова снимаю ее оттуда и подношу к лицу. Вдыхаю его аромат – терпкий и слегка горьковатый, в нем тонкий шлейф парфюма перемешался с табачным дымом и потом.
И по моей коже бегут мурашки.
Я так и вижу, как мой жестокий и уверенный в себе сводный брат идет по коридору университета. Как он улыбается всем и каждому, а мне от него достаются лишь злые взгляды и колкие слова.
Я тоскую по нему.
Честно. Мучительно тоскую.
По звуку его голоса, по отголоскам шагов за стеной, по низкому, глубокому смеху. По шраму на брови, горбинке на носу,
Я не пытаюсь разгадать Кая, но мое желание прикоснуться к нему только растет. Я чувствую себя той девчонкой из сериала, которая не может сказать «нет», зная, что близость разобьет ее сердце. Чувствую себя мотыльком, летящим на огонь – знаю, что сгорю, но хочу ощутить, как это будет – больно и сладко.
Даже просто выдержать на себе его взгляд так же опасно, как провести языком по лезвию острой бритвы. И так же манит. Хочется сделать это еще раз – даже зная о том, что во рту появится привкус крови, жалящий, металлический.
Я ложусь на кровать Кая и закрываю глаза. Стискиваю в пальцах ткань его футболки и медленно веду ею от живота к груди, а затем накрываю ею лицо. И все мое тело охватывает какое-то неясное болезненное ощущение – на грани удушья и щекотки, а затем жар собирается где-то в груди и опускается ниже и ниже. Сладкая пытка. Я представляю на себе тяжесть его тела, чувствую прикосновение кончиков его пальцев, ощущаю горячее дыхание Кая на своей шее…
А затем снизу слышится хлопок двери и торопливые, тяжелые шаги.
Кто-то идет!
Наверное, это он!
Подскакиваю, отшвыриваю от себя его футболку, выбегаю из комнаты и бросаюсь в ванную – потому что до своей спальни незамеченной мне уже не добежать. Закрываюсь и прислоняюсь ухом к двери.
Шаги стихают у комнаты Кая, несколько секунд ничего не слышно, а затем раздается его голос:
– Какого черта? Кто брал мои вещи?
Я убираю волосы от лица, делаю вдох, затем выдох и выхожу. Хвостик играет на полу в коридоре с какой-то коробочкой. Что это? Наклоняюсь.
– Ты была в моей комнате? – На пороге появляется Кай.
– Нет, я… – слова застревают в горле.
Парень кажется взбешенным не на шутку.
– А кто тогда вывалил все из моей сумки? – Возмущается он. – Я опаздываю на тренировку! Где мои новые шнур… – Кай осекается, заметив коробочку в лапах у котенка. Подходит, выхватывает ее и цедит сквозь зубы: – Проследи за тем, чтобы эта блохастая тварь больше не появлялась в моей спальне!
Он скрывается в комнате, хлопнув дверью, и я втягиваю голову в плечи. Беру Хвостика на руки и спешу в свою комнату, пока мы с Каем не столкнулись вновь. Через минуту сводный брат на машине выезжает из гаража.
– Как думаешь, где ночевал этот грубиян? – Тихо спрашиваю я котенка.
Тот молчит.
* * *
Я специально задерживаюсь в библиотеке до пяти вечера, чтобы не таскаться на автобусе домой и обратно: мы с Максом условились встретиться возле спортивного комплекса и пойти куда-нибудь прогуляться, но вот, я стою у входа в назначенный час, а его все нет и нет. Наверное, задержался на тренировке. Начинает накрапывать мелкий осенний дождь, и мне приходится войти внутрь, чтобы не промокнуть.