Плейбой

Грей Ханна

Внезапно она отталкивает стул, отчего тот скребется о кафельный пол.

Стоя, Эддисон нервно улыбается, когда все смотрят на нее, но как только головы поворачиваются и гости возвращаются к разговорам, она наклоняется.

— Туалет. Через две минуты, — шипит она.

Ухмыляясь, я наблюдаю за тем, как Эддисон покидает помещение, заметно возбужденная и взволнованная. Не происходит и двух минут, как я уже направляюсь следом.

Когда замечаю, что Бо смотрит вслед, я достаю телефон.

— Надо позвонить ее папе. Интересуется, когда привезу Эддисон домой, — сквозь

зубы вру я лучшему другу.

На самом деле мне плевать, потому что я вот-вот окажусь по самые яйца в самой сексуальной цыпочке планеты.

По взгляду видно, что он не верит, но я продолжаю уходить, не желая заставлять горячую подружку ждать. Прекрасно зная, что она может струсить, а я очень, очень не хочу, чтобы это произошло. Она мне нужна.

Я дохожу до туалета, но он заперт. Я стучу несколько раз, и она открывает дверь, затем затаскивает меня внутрь и быстро закрывает за собой.

— Ты не можешь делать это на людях, Кэм! Господи, да что с тобой такое? Твои мама и папа здесь, черт возьми!

Пока она стоит у раковины, я пробираюсь ближе.

— Да ну?

— Д-да, — заикается она.

Приблизившись, я кладу руки ей на талию и еще больше прижимаю к раковине.

— Значит, когда я просунул в тебя пальцы, тебе это не понравилось, детка?

— Не здесь, — шепчет она.

Опустив руку вниз, я скольжу по ее юбке и проникаю между ног.

— Для той, кому не понравились мои пальцы внутри, ты ужасно мокрая. На самом деле… ужасно мокрая. И все это для меня, не так ли? — я целую ее в шею. — Ты привела меня сюда не для того, чтобы читать нотации о том, что сейчас неподходящее время для того, чтобы трахать тебя пальцами. Нет… хотела, чтобы я вошел и трахнул тебя прямо в этом туалете, — не теряя времени, я расстегиваю джинсы, позволяя им упасть на лодыжки, и беру в руку болезненно твердый член. — Даже не придется врать, детка. Я дам тебе это. Всегда дам то, чего ты хочешь.

Ее губы раздвигаются, когда Эддисон видит член, и я поднимаю ее, усаживая на раковину.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — бормочу ей в губы. — Я не контролирую себя, когда дело касается тебя. Оказывается, ты — моя погибель.

— Кэм, — хнычет она, обхватывая меня ногами за талию и притягивая ближе. — Мы не должны, — Эддисон стонет, когда я провожу языком по ее челюсти. — Боже… мы действительно не должны.

— Хочешь, чтобы я остановился? — бормочу я, уже зная ответ.

— Нет! — рычит она. — Не смей.

— Я и не думал, — ухмыляюсь я. — У меня нет презерватива..

Она подталкивает меня к безумию. А мне все равно, потому что впервые в жизни я что-то чувствую.

— Все в порядке, — говорит она, поднимая на меня вызволят. — У меня внутриматочная спираль. Если ты…

— Я чист, — говорю я, заканчивая ее фразу.

Она тяжело сглатывает.

— Ты уверен?

— Обещаю, — я прижимаюсь лбом к ее лбу и провожу рукой по гладкому бедру. — Я никогда не сделаю ничего, чтобы подвергнуть тебя риску, клянусь, — я снова целую ее, дразня язык своим. — Но умру, если скоро не окажусь внутри

тебя. Эта юбка… Господи. Ты что, хочешь меня убить?

Она откидывается назад, упираясь затылком в зеркало, и смотрит на меня. По глазам видно, как Эддисон возбуждена и как сильно хочет этого.

— Я доверяю тебе, — едва слышно шепчет она, и это все, что мне нужно.

Но эти три слова очень много значит. Она сказала, что доверяет мне…

Я задираю ее юбку повыше и стягиваю стринги в сторону. Я медленно ввожу головку члена в нее, и Эддисон кусает губы и вдыхает.

— Боже мой, — их ее красивого рта вырывается хныканье, но когда я не толкаюсь дальше, она крепче сжимает талию бедрами, втягивая глубже. — Не останавливайся, — выдыхает Эддисон. — Не останавливайся.

Я проталкиваюсь глубже, а она сжимает меня так крепко, что едва не теряю сознание. Но когда, наконец, беру себя в руки, я вколачиваюсь в нее, не переставая быть нежным, пока ногти прокладывают путь вверх и вниз по спине.

Каждый раз, проникая в нее, глаза Эддисон еще больше стекленеют.

— Кэм… ох… — ее глаза закрываются.

Я чувствую, как она обхватывает мой член, и это толкает за грань того, за что пытался держаться до последнего. Как только я понимаю, что Эддисон кончила, крепче сжимаю ее бедро.

— Подними рубашку. Позволь кончить на эти идеальные сиськи.

Потянувшись к подолу рубашки, Эддисон задирает ее вместе с лифчиком, оставаясь полностью обнаженной. Наклонив голову, я беру ее сосок в рот.

— Все мое, — говорю я, прежде чем выскользнуть из нее и толкнуть на колени.

Я беру ее руку, обхватывая ей член, и всего через несколько коротких толчков кончаю на ее полную, обнаженную грудь.

Я втягиваю несколько глотков воздуха, стараясь выровнять дыхание. Я спал со многими девушками. Все они были красивы и поразительны. Но никто не сравнится с ней. Ни одна.

Протягивая влажное бумажное полотенце, я целую ее в макушку.

— Мой маленький секс-монстр.

— Неправда! — задыхается она, рот приоткрыт. — Ладно, может, так и есть. Но это твоя вина!

Я подмигиваю, натягивая джинсы.

— Что могу сказать, детка? Я и вправду хорош.

И глядя, как она приукрашивается в зеркале, как раскраснелись ее щеки и растрепались волосы, я понимаю, что мне никогда не надоест этот взгляд. И тут меня осеняет нечто еще большее.

Я влюбился в дочь тренера ЛаКонте. И даже не думаю, что смогу это отрицать.

Эддисон

В голове мелькает вопрос: а подозревает ли его мама, что мы только что сотворили в туалете? Боже, пусть только нет! Я умру от стыда.

Мне нравится создавать образ умницы. Хорошей девочки. Девушки, которая… ну, в общем, не занимается сексом на грязной стойке в туалете. Хотя, похоже, именно такой стала. Практически сексуальной маньячкой. Всегда жаждущей большего.