Плейбой
Шрифт:
— А почему бы и нет?
Роман закатил глаза, словно причина лежала на поверхности. Словно всем и без всяких слов все было абсолютно очевидно.
— Потому что после Джиллиан Кендалл была первой женщиной, которой ты поверил. Первой, кто по-настоящему заинтересовал тебя. Нам показалось, что ты пойдешь по нашим стопам. — Роман попеременно указал на себя и Шарлотту. — Я не хотел давать тебе повод разувериться и отказаться от Кендалл. Тем более что от нее у тебя просто ехала крыша. И когда мать собралась открыть тебе правду, я остановил ее.
Рик
— Мать хотела выложить все начистоту?
Роман воздел руки к потолку:
— А я что говорю? Мнимая болезнь стала мешать ее собственной жизни. Но я попросил ее держать рот на замке.
Рик стиснул пальцами переносицу. Слава Богу, аспирин начал действовать, гул в голове стал тише, и теперь можно было немного расслабиться и спокойно все обдумать.
— Поверить не могу. Ты у нас, оказывается, занялся психологией и сводничеством. — Ему хотелось придушить Романа.
Но братья всегда прекрасно понимали друг друга. И, оценив всю эту мешанину, Рик пришел к тому, что в доводах Романа имелся смысл. Правда, слегка извращенный.
— Ты хоть понимаешь, что поступил ничуть не лучше матери?
— Задним умом все крепки, — пробормотал Роман.
Вздохнув, Шарлотта погладила Рика по плечу.
— Вот так обстоят дела.
Рик простонал:
— Да, с вами не соскучишься. Вы, оба, хоть понимаете, что можете свести с ума любого здравомыслящего человека?
Роман загоготал и, не обращая внимания на пронзительный взгляд Рика, подсел к нему. Сложив все детали воедино, Рик понял, что брата нельзя обвинять в ситуации, которую создала Райна. У Романа не оставалось другого выхода, кроме как попытаться все удержать в равновесии. В конце концов, братья Чандлер должны держаться друг друга — по мере возможности. Изменить это может только женщина. В случае с Романом это была Шарлотта, а учитывая, на что Рик был готов ради Кендалл, ему не стоило критиковать младшего брата.
— Как я поняла, семейная вражда закончилась? — поинтересовалась Шарлотта.
Рик с трудом заставил себя заглянуть в ее ясные глаза.
— Надо подумать. — Пусть Роман еще немного помучается, решил Рик. Пока похмелье не прошло, будет лучше, если брат решит, будто у него смертельно болит голова. — Все, на сегодня никакой умственной работы.
Роман рассмеялся, посчитав, что проблема улажена.
— Мне нужно выполнить кое-какое поручение здесь, в городе, ведь завтра мы с Шарлоттой возвращаемся в Вашингтон. Допей воду, прими еще таблетку, и я отвезу тебя домой.
Одним глотком Рик покончил с минералкой, запив ею аспирин.
— Сразу полегчало. — Он шагнул к двери, и тут сквозь туман в голове до него дошло. — Нужно все рассказать Чейзу.
Роман и Шарлотта переглянулись. Рик все понял. Когда старший брат сообразит, на что нацеливалась Райна, все будет выглядеть не так весело. Рику не хотелось усложнять себе жизнь. Усталость, ноющее тело и другие проявления похмелья отодвинули на второй план проделки Райны. Кроме того, если в данный конкретный момент Рик и мог на чем-то
Спустя двадцать минут, чувствуя себя так же погано, как и когда он проснулся, Рик вывалился из машины Романа и боком-боком двинулся к своей квартире.
К его удивлению, у него был визитер. На лестнице, свесив голову, сидела Ханна. Лицо ее было закрыто волосами. Рик остановился на ступеньку ниже той, на которой она сидела.
— Что такое? — Рика обеспокоило неожиданное появление девочки.
Ханна подняла искаженное болью, заплаканное лицо.
— Кендалл собирается продать дом и уехать из города. — Ее голос сорвался на последних словах.
Оказывается, Рик даже не понимал, что все еще питал надежды на их будущее с Кендалл, пока не услышал этой финальной ноты в голосе Ханны. Да, удар был сильным, но ее слова не стали для него новостью. Пусть все валится к чертям, обреченно подумал Рик. Что он может сделать, если Кендалл решила уехать и уступить своим демонам, а не бороться с ними?
Всю ночь Рик провел, пытаясь утопить горе в вине, а утро прошло в семейных разборках. Остальное могло подождать. Но сейчас в нем больше всего нуждалась Ханна. Он опустился на колени рядом с девочкой, желая успокоить ее, хотя знал, что этого никто не в силах сделать.
Никто не в состоянии успокоить ни Ханну, ни его. Обняв ее за плечи, он прижал девочку к себе.
— Сестра любит тебя, ты ведь знаешь.
— Знаю. — Она захлюпала носом ему в ухо.
Рика раздражало поведение Кендалл, но он понимал, что в интересах Ханны следовало найти что-нибудь позитивное в этой безнадежной ситуации. Он никогда не сдавался без борьбы, но Кендалл не оставила ему выбора. Рик лез из кожи вон, чтобы показать ей, какой жизнью они заживут. Но она все-таки уходила от него. И хотя Рику казалось, что он был готов к такому повороту событий, жгучая внутренняя боль подсказала ему, что это не так.
Как бы Кендалл ни относилась к нему, в том, что она любила сестру, Рик не сомневался. Прежде чем открыть Ханне глаза на все, ему следовало узнать о планах Кендалл.
— Значит, твоя сестра сказала, что ты поедешь вместе с ней? — Он с горечью произнес эти слова, означавшие конец жизни сестер в Йоркшир-Фоллзе.
Ханна вздохнула:
— Кендалл сказала, что возьмет меня с собой, но мне не хочется никуда уезжать. — Ее голос упал.
Ясно, Ханне хотелось большего, чем Кендалл могла ей дать. «Ты не одна такая», — подумал Рик. Но, поняв, что она правильно поступила в отношении Ханны, Рик почувствовал облегчение. Если Кендалл решила не мыкаться в одиночку, значит, она разобралась в природе своих страхов, поняла, что ее пугают обязательства и стабильность. Из этого следовало, что она упорнее борется с собой, чем ему казалось. Но не стоит надеяться на то, что она сама сделает следующий шаг в правильном направлении. Хорошо хоть она открыла свое сердце и свою жизнь для сестры именно тогда, когда девочка так нуждалась в ней. Кендалл это зачтется.