Плейбой

Эсса Геннадий

Мать засыпала Антона вопросами и настаивала, чтоб он остался с ней.

– Это невозможно, – ответил Антон. – Ты только не обижайся. Я же тебя не забыл, вот приехал навестить, узнать, как твои дела, здоровье. Теперь буду спокоен, что все у тебя в порядке.

– За столько лет в первый раз, – заметила мать, уже захмелев. – Я тебя никуда не отпущу.

– Старайся меньше пить, и все будет хорошо.

Они еще посидели около часа и стали собираться.

– Значит, покидаешь родную мать? – упрекнула она.

– Мама, ты

сама подумай, что я здесь буду делать, – стал ее убеждать Антон. – Береги себя, не болей. Думаю, что еще увидимся. Значит, не забудь, что в пакете продукты, со стола собери. Да, и не приглашай этих своих друзей.

– Как же без них, обязательно отмечу твой приезд. Хотелось, чтоб они и тебя увидели.

– Нет, нет, нет, – запротестовал Антон. – И ты бы с ними меньше общалась.

– Ладно, сынок, не волнуйся, – сказала она.

Они вышли во двор. Антон заметил, как Владимир Сергеевич сунул ей несколько тысяч в карман.

Снова вышли на улицу любопытные соседи. Они стояли в стороне и обсуждали приезд Антона.

Он обнял мать, поцеловал.

– Ну, мама, пора. – Голос Антона снова задрожал. – Береги себя.

– Может, останешься, сынок? Я тебя умоляю, не бросай меня, – зарыдала она, не отпуская сына из своих объятий.

– Ну, мама, успокойся, я еще приеду, обязательно приеду.

– Не забывай меня, – все повторяла она, провожая их до остановки.

Владимир Сергеевич остановил проходящую мимо машину. До Москвы водитель везти отказался, только до Кубинки.

– Ладно, все, мама, мы поехали, – прощался Антон. Глаза его покраснели и наполнились слезами. – Прощай, береги себя, – он поцеловал ее и уселся на заднее сиденье.

Машина тронулась с места, унося их в сторону железнодорожной станции.

Антон смотрел в заднее стекло и тихо плакал. На дороге стояла мать с платком в руках и смотрела им вслед.

Сейчас она показалась Антону такой беззащитной, жалкой и ему хотелось просто выпрыгнуть из машины и вернуться к ней навсегда.

– Ты не расстраивайся, – сказал Владимир Сергеевич, оборачиваясь к нему. – Вы еще встретитесь, держи только себя в руках.

Антон опустил голову и закрыл глаза. Трудно сказать, что творилось у него сейчас на душе. Владимир Сергеевич его не беспокоил, давая осознать все происходящие.

В Кубинке удачно попали на электричку и умчались в Москву.

В ночь были куплены билеты до Питера, но надо было еще встречать Кирилла.

Антон долго молчал, сидя на Ленинградском в зале ожидания, и только когда появился Кирилл с сумкой на плече, немного пришел в себя.

Владимир Сергеевич ушел пить кофе, а Антон отказался, остался дожидаться друга.

– Это все твои вещи? – удивился Антон.

– Я живу скромно, – сказал Кирилл. – Главное, ноутбук с собой.

– Поезд в двенадцать, так что время есть.

– А где твой? – спросил Кирилл.

– Мой? Кто мой?

– Ну,

этот, Владимир Сергеевич.

– Он кофе пьет, а я тебя дожидаюсь, – сказал Антон.

Кирилл присел рядом.

– Слушай, Антон, может этого ничего не стоит делать?

– Ты о чем? – он взял Кирилла за руку и сжал ее. – Чего не надо?

– Неудобно как-то, все второпях получилось. У меня даже крыша поехала, когда тебя увидел. Может, зря вся эта затея. Я останусь лучше в Химках.

– Я все обдумал и решил с Владимиром Сергеевичем. Он не против, он, наоборот, поможет, пока все не определится. К тому же он решил все вопросы со своим друзьями в Москве. Будет отличная поддержка с их стороны. Короче, он будет открывать свою компьютерную фирму, а мы будем в ней работать. Понял? Я перевожусь на заочный – мне год остался, – и будем работать, зарабатывать и жить, как когда-то мечтали. Помнишь? Короче, начнем новую жизнь. Поэтому я тебя прошу, как своего самого лучшего друга, ничего не выдумывай, и никогда ни о чем не жалей. Я, например, уже давно стал таким человеком – ни о чем не жалею. Правда, пожалел только однажды, когда тебя потерял, но тогда мы были пацанами, и все равно думал всегда только о тебе.

– У тебя девушка есть там, в Питере? – поинтересовался Кирилл.

– У меня нет, и не надо, – категорически ответил Антон.

– Почему? Ты же вон какой…

– Пусть бегают за мной, а постоянной мне не надо. Есть подружки, но не более того. Я с ними отдыхаю, как хочу, но чтобы были планы на личную жизнь – извини, мне этого не надо.

– У меня была одна в Химках. Учится в интернате. Я ее даже не предупредил, – сказал с сожалением Кирилл.

– Из Питера позвонишь.

– Да, как съездил к матери в деревню? Жива-здорова?

– Жива-здорова. Мне стыдно было перед Владимиром Сергеевичем, такой в доме бардак, окурки, бутылки повсюду, она пришла выпившая…

– Но это же мать, – возразил Кирилл.

– Я понимаю, но было все равно стыдно. Ты ведь тоже когда-то ушел из дома по такой же причине.

Кирилл слушал молча, наклонив голову.

– Не знаю, но мне было стыдно. Хорошо, Владимир Сергеевич такой интеллигентный человек, молчал и слова не сказал, – продолжал Антон.

– А моя умерла, – тихо сказал Кирилл.

– Давно?

– Когда я ушел из дома, она еще год протянула и все. Напилась, и сердце не выдержало. Я когда ездил туда, пять лет назад, мне соседи рассказали. С тех пор я туда не могу ездить, хоть и могила ее там. В доме какие-то родственники живут. Я их даже не знаю, но мне оттуда ничего не надо. Да там ничего хорошего после нее и не осталось – одна разруха. Тогда я снова и вернулся в Москву и поступил в училище, а потом армия… Дальше ты все знаешь, – Кирилл взглянул на Антона.

– Не грусти, выкрутимся. Если такое мы с тобой пережили, то здесь выкрутимся точно и еще заживем, как положено.