Плеяда
Шрифт:
– Не совсем, - ответил Каскад и постучал ладонью по карте. – Чтобы захватить этот район, мы потеряли много людей, очень много, мы его ещё можем держать!
– Сколько ты его ещё продержишь? И какими ресурсами? У тебя, кажется, стоит задача взять Сталегорск?
– Мы не возьмём Сталегорск, если не сохраним блокаду города, - возразил Каскад.
– Вы его имеющимися ресурсами и так не возьмёте, - парировал Эльбрус. – Всё, наш разговор окончен, выполняйте приказ!
– Я не могу вот так взять, и отвести войска! – сказал Каскад. – Без письменного приказа
– Ох, какими законниками все стали! – командующий группировки войск «Авангард» снова повысил голос: - Я приказываю – выводи войска, Каскад! Об исполнении доложить!
– Есть, - обречённо кивнул командующий Четвёртой армией.
Вернувшись на командный пункт своей армии, Каскад заперся с начальником штаба и начальником оперативного отдела. «Обрадовав» их новостью, он поинтересовался мнением офицеров.
– А какой тогда был смысл всё это затевать? – спросил Томск. – Чтобы взять этот район, мы положили столько людей, потеряли столько техники, истратили столько ресурсов, и что – всё зря?
– Это всё риторика, - ответил Каскад. – Мне нужны конкретные предложения.
– Расчёты не в нашу пользу, - сказал Гранит. – Нам фактически уже нечем поддерживать напряжение в этих рощах и на даче. С тактической точки зрения нам оттуда нужно выходить. С оперативной – нужно оставаться. Но я не вижу перспектив сражения без пополнения армии людьми и боеприпасами.
– Где гарантия того, что противник не прекратит атакующие действия, если мы отведём войска на линию Кузнечное – Ябловка – роща «Правая»? Мы однозначно получим активную ЛБС на этом рубеже, без всякого улучшения нашего положения, - сказал Томск. – Только при этом враг получит преимущество – он сможет накопить в рощах значительное количество сил, и в итоге сможет вернуть под свой контроль Кузнечное и Ябловку.
– Вилка, - хмыкнул Каскад. – И так плохо, и так. Эдакий военный цугцванг. Тем не менее, начальник штаба, подготовьте боевое распоряжение на вывод войск. Мне сказать больше нечего, но приказ командующего нужно выполнять. Даже если он был отдан в устной форме.
***
– Как это понимать? – Ветер вертел в руках боевое распоряжение, переданное по закрытой связи. – Они там что, с ума все посходили?
Командир бригады возбуждённо ходил по помещению пункта управления, не находя себе места. Все, кто сейчас находился здесь, притихли, и старались не смотреть на своего командира во избежание неприятностей.
– Это мы сейчас выведем оттуда бойцов, бросим там погибших, которых не можем вытянуть, и чтобы что? Чтобы потом снова получить приказ на штурм этих же лесных массивов? Штурм, который обойдётся нам вдесятеро большими потерями? Да там что, в командовании предатели сидят? Они вообще обстановку не понимают?
Выговорившись, комбриг сел в кресло и откинулся на спинку, закинув руки за голову.
– Сколько нам дали времени на вывод? – спросил Мастер.
– До шести часов утра, - ответил Ветер. – На всё про всё у нас четырнадцать часов. Это просто
Ветер подскочил и по специальному телефону связался с Каскадом.
– Товарищ генерал-лейтенант, - возмущенно начал он. – Разрешите получить объяснения?
– Полковник, - Каскад повысил тон. – Что за вопросы? Вы получили боевое распоряжение? Выполняйте! И по пустякам прошу меня не беспокоить! Конец связи!
Получив ответ, Ветер махнул рукой.
– Да скачи оно всё конём! С таким командованием мы никогда до Киева не дойдём! Начальник штаба, готовьте приказ…
***
Корсар поставил рацию на стол. Все присутствующие хорошо слышали, что ему сказал Мастер.
– У меня нет слов, - сказал командир батальона.
– Зачем тогда это всё? Какой был смысл?
Перед его глазами лежала «штатка» батальона, штатно-должностная книга, в которой помощник начальника штаба ежедневно переписывал фамилии в клетках должностей. Стирал резинкой погибших и выбывших, и карандашом вписывал вновь прибывших. Он уже давно старался писать фамилии без сильного нажима – чтобы было удобнее их стирать – большинство в течение ближайших нескольких дней.
– Товарищ майор, - в помещение спустился командир второй роты. – Я там новый путь присмотрел, как можно бойцов без потерь в «Левую» заводить.
– Уже не надо, - сказал комбат.
– Не понял.
– Ветер приказал выходить из леса и дач.
По лицам присутствующих Урал понял, что что-то произошло, что-то такое, что было страшнее ежедневной кровавой рутины, к которой все давно привыкли. Спустя мгновение до него стал доходить смысл слов, сказанных командиров батальона.
– В смысле – выходить из леса и дач? Нас кто-то меняет?
– Ага, - кивнул Корсар. – Немцы.
– Это что, шутка? – Урал даже попытался улыбнуться, полагая, что его разыгрывают, но никто не улыбнулся в ответ.
– Приказ командира бригады – до шести часов утра вывести все подразделения батальона на рубеж Кузнечное – Ябловка – роща «Правая».
– Зачем?
– Урал, не задавай глупых вопросов. Это приказ, его нужно выполнять.
– Это же предательство какое-то, - командир роты высказал общее мнение. – Как же так? Мы за эти позиции столько людей потеряли! Пижон погиб, Париж пропал без вести, Куска вон, на куски разорвало, Балет сгорел в «мотолыге», Марс, Сват, Сильвер там лежат, вынести не можем… как мы это место оставим?
– Наверху, видать, виднее, - ответил Корсар. – Давай, ставь своим взводам задачу на выход. Как стемнеет, пусть всё бросают и выходят. Что не могут унести, боеприпасы, оружие, пусть уничтожают на месте. Ветер разрешил.
– Точно – предательство, - сказал Урал.
***
Пополнение, прибывшее вчера на дачи, к утру уже практически кончилось. Из семи человек остались двое. Ганс к этому времени уже был легко ранен пять раз, обклеен пластырями, перевязан бандажами, но продолжал управлять боем, отринув саму возможность спастись – имея все основания, чтобы уйти в тыл. В его сознании работала только одна мысль – убивать врага.