Плеть богини
Шрифт:
Остальным штурмовым колоннам пришлось отбиваться без поддержки конницы, но и там всё прошло без особых эксцессов. Подвергшийся нападению полк тут же останавливался, становясь в жесткую оборону. Прорвать столь мощное каре лихим кавалерийским натиском было практически нереально, так что наскоки вражеских шеволежеров ожидаемо разбивались о частокол пик. А соседние колонны тем временем продвигались вперед, выходя во фланг и тыл атакующим, после чего стрелки начинали буквально засыпать всадников арбалетными болтами. Так что всё чего добился ле Бьёрг своими самоубийственными контратаками, была лишь небольшая задержка нашего
Отразив этот отчаянный натиск, наёмничьи полки тут же возобновили наступление. Причем две левофланговые колонны двинулись прямиком к воротам главного лагеря, а "мертвецы", разделившись, начали обходить небольшую балку, за которой какой-то из вражеских командиров выстроил несколько баталий, отошедших в относительном порядке, и теперь пытался привести их в чувство. Впрочем, попытка эта была обречена на неудачу с самого начала - стиснутые с двух сторон валланцы очень скоро вновь ударились в бегство, на сей раз уже окончательно.
Я удовлетворённо вздохнул и отправил очередного (четвёртого с начала сражения) курьера в ставку главкома - пока всё шло как по маслу.
Первую фазу сражения мы выиграли вчистую. Опорное крыло Великой армии оказалось разгромлено, вражеский вагенбург захвачен, а командование противника, судя по всему, полностью утратило управление войсками. Фактически исход битвы был уже предрешён, неясным оставался лишь итоговый счет на табло.
Хассо не устраивала простая победа, ему требовался тотальный разгром неприятеля - грандиозное побоище, сравнимое с прошлогодней резнёй у Фоллингдейла. Потому, отшвырнув остатки валланцев и загасив последние очаги сопротивления в укреплениях основного лагеря, мы, остановив преследование, принялись спешно перестраивать войска для нового наступления.
Бенно разворачивал шесть пехотных полков, включая "мертвецов", собираясь ударить в спину главным силам северян. Эти бедолаги всю ночь маршировали вдоль Ринийских прудов, а с рассветом, дождавшись отставших и перестроившись из походного порядка в боевой, атаковали наше фланговое прикрытие. Вернее, начали атаковать. Многие ударные части, выступившие после полуночи, еще не прибыли на место, а несколько баталий вообще умудрились сбиться с дороги и заплутать где-то в заозерных зарослях. Так что первый натиск неприятеля больше походил на масштабную разведку боем, которую наёмники без особых проблем отразили. А дальше всё пошло наперекосяк.
До лейтенант-маршала* ле Вёрта, командовавшего левым крылом северян, дошли первые панические известия об ударе Серой армии и прорыве наёмников через дефиле. Это в корне меняло всю обстановку. Обходящая группировка Лиги сама оказалась в полуокружении и теперь обрекалась на бой с перевернутым фронтом - один из самых неприятных видов боевых действий, который только можно себе представить. В результате решительный натиск на наш правый фланг провалился, едва начавшись. Сперва с направления главного удара были срочно сняты и скорым маршем отправлены назад, к основному лагерю, несколько лучших полков. А затем начали потихоньку оттягиваться и оставшиеся части, стремясь разорвать контакт с упорно оборонявшимися наёмниками.
Я в это время активно налаживал оборону захваченных утром позиций. Два экс-имперских полка, взявших на пику вражеский вагенбург, были вновь выведены в поле и перестроены в шесть обычных баталий. Их место за укреплениями вражеского
Конница устроила грандиозную потасовку - два шеволежерских полка Лиги схлестнулись с десятью рейтарскими эскадронами ле Крайта (6 его собственных и еще 4 приданных из резерва). Не менее часа без малого четыре тысячи всадников азартно рубили друг друга, то разбегаясь по сторонам, то сшибаясь вновь в круговерти скоротечных схваток, пока обессиленная кавалерия северян всё же не признала своё поражение, отказавшись от прорыва и устало оттянувшись за спину своей пехоты. После этого в сражении вновь наступила пауза. Противники переводили дух и приводили себя в порядок, готовясь к финальной битве. Вот тут-то многоопытный Хассо и выпустил свою отравленную стрелу, оказавшуюся в итоге решающей.
Когда высокое летнее солнце уже явственно начало клониться к закату, а ударные колонны Бенно изготовились к очередному наступлению на стиснутые со всех сторон, голодные и уставшие остатки некогда гордой Великой армии, из ставки вдруг примчалась небольшая кавалькада во главе с командиром личного эскорта ле Трайда. Протиснувшись через боевые порядки наших войск, группа всадников принялась неспешно фланировать перед позициями противника, лениво помахивая пучками зеленых веток. Явно обозначив, таким образом, своё стремление к переговорам, посланцы проследовали на рандеву с выдвинувшейся им навстречу кучкой неприятельских штабных офицеров.
На виду у тысяч солдат обеих армий стороны обменялись приветствиями, а затем по знаку посланца ле Трайда рослый лейтенант-кавалерист развернул ранее зачехленное знамя и все заинтересованные лица целых пару минут могли лицезреть, как лёгкий ветерок с реки полощет личный штандарт Вигбольда ле Бьёрга. Затем рука офицера разжалась, и некогда гордый стяг отправился в короткий полет под копыта наёмничьих коней. Командир парламентеров бросил пару отрывистых фраз стоявшим напротив северянам, сопроводив свою речь понятным каждому жестом - медленно проведя ладонью у горла. После чего вся кавалькада дружно развернулась и, топча повергнутый стяг, отправилась назад, оставив оппонентов в состоянии крайней задумчивости.
Где-то с полчаса ничего не происходило, и Бенно уже отдал приказ на финальный штурм вражеских позиций, когда из расположения неприятеля отчаянно задудели трубы, а чуть позже показалась очередная группа всадников с зелеными ветвями. Командование противника во главе с лейтенант-маршалом, не надеясь на успешный прорыв, предпочло сдаться на почётную капитуляцию под честное слово ле Трайда.
– -------------------------------------------------------------------------------------------------