Пленники Уэст
Шрифт:
— У нее шок, — заключил Рассел.
— Еще бы. Вы быстро появились, — сказала Эл.
— Рассел, она способна шутить, значит, не шок, — торжествовал Димка. Он многозначительно посмотрел на инспектора, мол: «знай наших».
Эл смотрела то на одного, то на другого, а когда Рассел присел, то обняла обоих, потому что поняла, что они не видение. Рассел вздрогнул, словно от ледяного прикосновения и постарался высвободиться. Эл сообразила, что без шлема она выглядит провокационно неестественно и с лицом у нее явно что-то не так. Уж очень напряженный взгляд был у инспектора. Она подумала, что Курк уже задал себе все возможные вопросы, на счет того, как она выжила, почему. У него будут все поводы думать о худшем. Она отпустила его и виновато усмехнулась.
— Я
— Стыдно сознаться, но мы похоронили тебя. Когда первые разведки ничего не дали, мы пришли в отчаяние… Пять дней прошло, — стал рассказывать Димка. Улыбка не сходила с его лица. — Прости.
— Сколько?!
Пилот поверил, что у нее шок. Она расслышала его слова, поэтому повторять не требовалось. Он ждал, когда она оправится от потрясения, он и сам постепенно приходил в себя. Он рассматривал ее измученное и полное изумления лицо, а еще через несколько мгновений ему стало не по себе. Она вращала глазами, взгляд стал бешенным, зрачки — во всю радужку, сетка мелких капилляров выступила на белки, а защитные линзы, помутневшие от износа, усиливали впечатление. Кожа на ее лице покрылась сеткой морщин, оно стало похоже на старческое. На скулах и шее — синяки, словно ее кто-то душил. Шлема нет, костюм порван. Вид жуткий. Но при этом она еще жива.
Рассел тоже внимательно наблюдал за ней. Все это было слишком необычно и впервые в его практике. Эл преподнесла ему очередную загадку. И без того их было достаточно еще на Земле, а этот случай выходил за нормальные рамки. Курк действительно не знал, что думать и какие выводы делать. Она не погибла при падении катера, впрочем, можно согласится на удачную эвакуацию, но она прожила пять местных суток без вспомогательных средств. Теперь уже никто, не убедит его в том, что Эл — обычный человек, если вообще человек. Чтобы как-то избавиться от своей дилеммы Рассел полез в катер. Следы падения были очевидны. Он пробирался в кабину, чтобы отыскать карты полета, отчеты системы, чтобы потом проанализировать их. Он все нашел целым и был рад своим находкам. Эл ничего здесь на трогала, не пыталась прятать или испортить, она вообще сюда не заходила. Рассел продолжил осмотр и без труда нашел следы ее недавнего пребывания. Тут она искала снаряжение, отделила еще пригодное от бесполезного. Она явно хотела есть. Это Рассел отметил. Хорошо, что дальше. Она отдыхала, спала. По обломкам упаковки в переходе между кабиной и багажным отделением он понял, что она сооружала зонд. Маяк работает до сих пор. Время включения — не больше часа. Что она до этого делала? Где была? Ее никто не искал в этом районе, никому не пришло на ум лететь так далеко. Колония из-за дальности не приняла сигнал маяка, зато его поймала «Радуга», значит, она смогла просчитать траекторию корабля. Рассел оценил познания Эл в навигации. Настоящий самородок, в этом утверждении командор Ставинский был совершенно прав. Вдруг Рассел почувствовал укол совести. Ради чего он все это делает? Инспектору Расселу Курку стало стыдно перед Курком Расселом человеком. Он прилетел сюда совсем не для того, что бы расследовать обстоятельства аварии. Он просто поверил, как и Димка, что Эл жива. Ее потерю он переживал не меньше остальных, и вдруг она появилась, исполняя общее горячее желание, а он не поверил. В который раз. В который раз. Размышления последних дней пришли на ум. Он думал не о своей работе и долге, а об обязательствах, которые возложил на себя. Он хотел увидеть Эл, как говориться, в деле, когда она не сможет играть и планировать действия далеко заранее, когда придется решать насущные задачи и управлять людьми. Он слишком много занимался анализом и слишком мало ею самой. По большому счету ему не был интересен сама человек — Эл, только допущенные ею ошибки, на которые следовало указать, чтобы она не совершала впредь поступков, подобных этому полету. Законы неумолимы и одинаковы для всех. Ради установления истины он бросил изможденного человека, своего капитана, даже не подумав, каково ей сейчас. От злости на самого
Димка все еще сидел рядом со своим капитаном. Они молчали, вид у обоих был потерянный.
— Надо увезти ее от сюда, — обратился Рассел к Димону, а потом к Эл. — Ты можешь идти?
— Да, — стветила Эл.
Она действительно встала на ноги и побрела к боту. Рассел и Димка двинулись следом.
— Я сяду в другой отсек, — сказала она, останавливаясь у пассажирского створа бота. — Вдруг подхватила что-нибудь.
Глава 3. С надеждой на спасение
Катер тронулся мягко, Эл ощутила легкую перегрузку. Для нее все события уплотнились до нескольких часов. Почему пять дней? Она не помнила ни одной ночи. Впрочем, как нашла колонистов она тоже не могла припомнить, но хоть сейчас отправилась бы к ним, где живет загадочный Ролан, «говорун» и «молчун».
— Капитан на базе! — торжественно сообщила Дагерт по внешней связи.
Крики ликования разрезали эфир. Эл различала их голоса, и ей было очень приятно слышать их возгласы и приветствия. Один перебивал другого, в результате — получился «винегрет».
— Экипаж! — выдавила из себя Эл и сделала паузу. Шум сразу прекратился. — Я благодарна вам за прием, от души. Сожалею, что не могу увидеть вас. Но обещаю рассказать, как только пройду осмотр врача. Я знаю, где живут поселенцы.
— Ура!!! — раздался хор голосов. Они снова зашумели.
— Прошу простить меня за то волнение, что вы пережили, — продолжила Эл. — Считаю, это хороший урок для меня и признаю, что не имела права оставлять нас одних.
— Возражаю, капитан, — услышала она голос Лувера. — Вы и Димон единственные из экипажа обладаете правом вести квалифицированную разведку, поскольку были подготовлены. Извиняться должна, та буря, что случилась.
Буря? О буре она тоже ничего не помнила.
— Благодарю, инспектор, не думала, что вы будете снисходительны, — поблагодарила она.
— Я говорю то, что есть, — подчеркнуто вежливо ответил Лувет.
Она добрела до медицинского отсека в одиночку. Оля уже была там, уставшая, измученная ожиданием и внезапной болезнью Игоря. Он спал здесь же в закрытой капсуле. Эл сама вошла в зону комнаты, изолирующую ее от врача. Эл увидела, как Ольга прикрыла ладонью рот и ее личико выразило испуг и сострадание, потом она заплакала.
— Я страшно выгляжу? — спросила Эл, и ей стало жалко подругу.
Ольга не ответила на вопрос, она указала на капсулу за спиной Эл.
— Попробуй снять костюм, почувствуешь боль — оставь, — она старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
Ольга отвернулась к Эл спиной, создавая видимость работы, на самом деле она прятала лицо, чтобы Эл не увидела ее слез. Не время было плакать, но как сдержаться от увиденного. Лицо Эл было страшным, она была сильно истощена, виски Эл были совершенно седые. Какой бы выдержкой Ольга не обладала, увидеть такой лучшую подругу, она была не готова.
Эл стаскивала прилипший к телу костюм, попутно обнаружив на себе с десяток ран и синяков, словно ее били изнутри, она сильно изумилась этому обстоятельству. Эл послушно устроилась в капсуле. Ольга медлила с обследованием. «Наверное, плачет», — подумала Эл.
Потом купол закрался, все поплыло перед глазами, и Эл заснула.
Димка вбежал в медотсек.
— Как она? — выдохнул он.
— Дим, а ну, марш отсюда, — строго сказала Ольга. — Тебе здесь делать нечего.
— Плачешь?… Что?! Она выживет?
— Не знаю.
— Как не знаешь? Что плохо, да?
— Дим, ты как мальчишка, она только что пришла сюда, я усыпила ее.
— Чтобы поплакать?
— Сходи лучше за Лондером, я одна не справлюсь.
— Так вызови его по связи.
— Не хочу, чтобы слышали другие. Не говори, пожалуйста, что она так выглядит, и Рассела попроси не комментировать. Позови Лондера.
Димка ушел. Ольга решительно выдохнула, вызвала компоненты обследования и стала анализировать ситуацию. Лондер пришел быстро.