Пленники ночи
Шрифт:
Согласно завещанию отца Эндрю становился опекуном Лейлы. У него были личные бумаги покойного и копии полицейских документов, свидетельствовавших о том, что слуга говорил правду. В исчезновении Лейлы венецианская полиция обвинила убийц ее отца, и мистер Эриар почел за благо не опровергать мнение властей. Лейле нечего было возразить против столь разумного совета. С опущенной головой, с горящими от стыда щеками девушка выслушала поверенного и согласилась с его доводами. Теперь, поняла Лейла, она не просто осталась одна — она стала изгоем.
Однако
Со временем благодарность Фрэнсису Боумонту переросла и в нечто большее…
Глава 1
Париж, март 1828 года
— Я нежелаю его видеть. — Лейла повернулась к мужу. — Мне надо закончить картину. У меня нет времени на праздные разговоры с еще одним беспутным аристократом, пока ты будешь напиваться.
Фрэнсис пожал плечами.
— Я уверен, что портрет мадам Врэсс может немного подождать. Граф Эсмонд умирает от желания познакомиться с тобой, ненаглядная моя. Он в восторге от твоих работ. — Боу-монт взял Лейлу за руку. — Ну же, не сердись. Всего десять минут. А потом ты сможешь сбежать и спрятаться у себя в студии.
Лейла холодно посмотрела на руку мужа. С коротким смешком Фрэнсис отпустил ее.
Отвернувшись от Боумонта, Лейла подошла к большому зеркалу и, нахмурившись, взглянула на свое отражение.
— Если ты хочешь, чтобы я произвела хорошее впечатление, мне надо привести себя в порядок. — Она поправила свои длинные, золотистые волосы, небрежно перевязанные на затылке лентой.
— Ты и так прекрасна. Тебе незачем приводить себя в порядок. Мне нравится, когда твои волосы не убраны. — Фрэнсис загородил Лейле дорогу, когда та захотела уйти.
— Это потому, что тебе вообще на все наплевать.
— Вовсе нет. Так ты больше похожа на себя — буйную, страстную. — Фрэнсис явно ее поддразнивал. Медленным взглядом он окинул пышную грудь Лейлы и ее довольно полные бедра. — Как-нибудь ночью, моя дорогая, возможно даже сегодня, я тебе об этом напомню.
Лейла подавила в себе чувство отвращения и страха, хотя и знала, что ей нечего бояться. Уже много лет она не позволяла Фрэнсису прикасаться к себе. В последний раз, когда муж попытался силой ее обнять, Лейла разбила о его голову восточную вазу. Нет, она лучше умрет — и Фрэнсис знал это, — но никогда больше не подчинится ему, — этому человеку, переспавшему с бесчисленным количеством женщин.
— Ты слетишь с лестницы прежде, чем захочешь мне о чем-либо «напомнить». — Лейла заправила за ухо выбившуюся прядь волос и холодно улыбнулась. —
Боумонт лишь ухмыльнулся:
— Какой ты стала суровой. А когда-то была таким нежным котеночком. Но ты ведь сурова со всеми мужчинами, не так ли? Если они попадаются на твоем пути, ты просто через них перешагиваешь. Это неплохо, я согласен. Все же мне очень жаль. Ты такая красотка. — Фрэнсис наклонился к жене.
Но тут в парадную дверь постучали, и, тихо ругнувшись, Боумонт отпрянул. Лейла поспешила в гостиную. Фрэнсис поплелся за ней. К тому моменту, когда дворецкий объявил о прибытии гостя, супруги уже овладели собой и оба стали воплощением образцовой английской семьи: Лейла сидела прямо на стуле с высокой спинкой, Фрэнсис почтительно стоял рядом.
Когда гость вошел в гостиную, Лейла забыла обо всем. Даже о том, что надо дышать.
Граф Эсмонд был самым красивым мужчиной, какого она когда-либо встречала. То есть в реальной жизни. Лейла видела похожих на него мужчин только на портретах, но даже Боттичелли заплакал бы, попадись ему такая модель.
Мужчины обменялись рукопожатиями, но Лейла этого не заметила.
— Мадам.
Фрэнсис незаметно толкнул жену в бок. Лейла очнулась и протянула гостю руку.
— Месье.
Граф низко склонился над ее рукой и слегка прикоснулся губами к кончикам пальцев. У гостя были светлые шелковистые волосы, чуть длиннее требований моды, и необыкновенного синего цвета глаза, взглянув в которые Лейла с трудом смогла отвести свой взгляд.
Гость немного дольше, чем предписывал этикет, задержал в своей руке руку Лейлы и с улыбкой сказал:
— Вы оказали мне величайшую честь, мадам Боумонт. Я видел вашу работу в России — портрет кузена княгини Ливен и даже захотел купить его, но владелец мне отказал, заверив, что портрет бесценен: «Вы должны поехать в Париж, — сказал он мне, — и заказать художнице собственный портрет». И вот я здесь.
— Вы приехали из России? — Лейла с трудом удержалась, чтобы не приложить руку к сердцу, которое было готово выскочить из груди. Господи! Этот человек проделал такой долгий путь из России — а между тем ему самому, вероятно, пришлось отбиваться от сотен отчаявшихся живописцев в Санкт-Петербурге. — Надеюсь, это не единственная причина, побудившая вас приехать в Париж?
Чувственные губы графа растянулись в ленивой улыбке.
— Да, у меня есть кое-какие дела в Париже. Не думайте, что меня привело только тщеславие. Хотя мне, как и любому человеку, свойственно желание оставить свой образ в памяти потомков. Кто-то для этого ищет талантливого художника, кто-то покровительства богов. Но и те и другие стремятся к одной цели — к бессмертию.
— Как это верно, — прервал Эсмонда Фрэнсис. — Человек сейчас быстро увядает. Только что в зеркале отражался красавец в расцвете сил, глядишь — и он уже прыщавая старая жаба.