Пленник мечты
Шрифт:
Она полагала, что будет чувствовать стыд от того, что завлекла Риа в постель к Гавину, но этого не было. Это было делом времени, а она ускорила события. Она хорошо узнала девушку и понимала, что она теперь надежно привяжется к Гавину. И даже если все рухнет и Лаоклейн погибнет от его руки, эта связь останется. И в ней — этой связи — лежало единственное спасение Гавина.
Риа смотрела на нее с немым вопросом во взгляде, и Кирен вздохнула:
— Что бы ни произошло, не думай, что Гавин тебя не любит.
Риа молчала, озадаченная скорее тоном
— Гавина гложет прошлое, ненависть его матери и ее зависть. Он обвиняет твоего отца во всем, что случилось, в прошлом и в настоящем.
— Да. Я знаю.
Кирен покачала головой:
— Он ненавидит гораздо сильнее, чем ты представляешь. Он хочет присвоить себе право первородства твоего отца.
— Никто не может получить право первородства другого. — Риа уверенно посмотрела в глаза Кирен. — Гавин поймет справедливость этого. Я помогу ему.
— Молю Бога, чтобы ты смогла и чтобы он послушал. Ты теперь его единственная надежда. Только ты можешь спасти его.
— Он послушает меня, — уверенно сказала Риа. — Я заставлю его забыть прошлое.
Кирен улыбнулась. Нет, она не ошиблась, поверив в Риа Макамлейд, толкнув ее в постель Гавина. И она сделала все, что могла. Будущее теперь зависит от самого Гавина и от Риа.
Уверенность Риа не поколебалась, хотя она до настоящего времени не отваживалась подумать о том моменте, когда они с Гавином вернутся в долину. О моменте, когда двое мужчин, которых она любила, столкнутся лицом к лицу. Это будет нелегко, она знала. Но она не сомневалась, что все будет хорошо. Должно быть.
Радость охватила ее, когда Гавин и Салек вернулись поздно вечером в замок и первый ищущий взгляд Гавина был устремлен на нее. Она стояла на широких ступенях, выходящих во двор, и ждала его. Их взгляды встретились, такие сокровенные и любящие, какими были и отношения между ними. Гавин улыбнулся ей нежной, открытой улыбкой, и она поняла, что не ошиблась, доверившись ему.
Гавин соскочил с коня, бросив поводья первому подошедшему к нему мальчику-конюху. Потом он подбежал к Риа, закружил ее в своих объятиях.
— Я соскучился по тебе, — прошептал он ей на ухо.
— Я тоже соскучилась по тебе, — просто ответила она, без застенчивости или притворства в том, что он не был теперь смыслом ее существования.
— Все хорошо, — проворчал Салек, проходя мимо них, — но мужчина должен есть, а я без еды уже много часов. — Он учился жить с тем, что случилось, так же как и Гавин, но понимал, что еще долго между ними будет натянутость, которой никогда раньше не было. Он сожалел об этом, но не мог сожалеть о том, что сделал.
Вечерняя трапеза хотя и не слишком веселая, прошла наконец без той напряженности, которая и так долго существовала в Чарене. Печаль Гавина была очевидна, но его любовь к Риа была еще более явной. Никто из домочадцев не взглянул с осуждением на эту пару, когда они вместе поднялись по лестнице.
Когда Гавин затворил за ними дверь, Риа повернулась к нему со счастливой улыбкой; она не могла на него насмотреться.
Не говоря ни слова, Гавин повернул ее и стал расстегивать платье. Риа наклонила голову, шелковистые волосы тяжелой волной упали вперед. Когда она почувствовала, что платье, а потом и рубашка упали вниз, она отступила в сторону от одежды и, откинув с лица волосы, повернулась к нему. Огонь страсти в его глазах заставил ее снова, как ночью, почувствовать слабость.
— Гавин? — прошептала она, неожиданно став неуверенной в себе.
— Да, милая, — он хотел, чтобы его тон был успокаивающим, но он не мог отвести взгляда от ее тела, от темных кончиков грудей, изящного изгиба талии, округлости бедер, и от темного треугольника над длинными стройными ногами. Он с улыбкой встретил ее робкий взгляд и крепко прижал к себе. Пальцы нежно прикасались к ее груди, ласкали ее.
Она закрыла глаза и еле устояла на ногах. Она никогда не могла даже представить, что способна на такие чувства. Она почувствовала, как его рука, оставив грудь, скользнула под колени. Когда он подхватил ее на руки, она затрепетала, ощущая голой кожей его одежду. С постели она наблюдала, как он расстегнул свою одежду; рубашка и брюки упали на пол. Она затаила дыхание, увидев его тело. Если мужчину можно было назвать прекрасным, то именно таким он и был. Она протянула к нему руки без робости, без колебания.
Гавин застонал, когда вошел в нее, двигаясь медленно, нежно, пока не ощутил, как ее пальцы впились в его плечи, а бедра напряглись под его бедрами.
Его имя слетело с ее губ, когда ее восторг смешался с его блаженством. Когда оба снова могли дышать, он крепко прижал ее к себе. Он лежал на боку, поглаживая ее гладкую нежную кожу, пока она не погрузилась в сон.
Но отдых не шел к Гавину. Он не мог не думать о том, сколько еще ночей он проведет вместе с ней, прежде чем ее любовь превратится в горький пепел.
Было уже поздно, когда он оставил свои попытки уснуть и спустился в зал в поисках вина. Он нашел там Салека, который улыбнулся при его появлении.
— Вот уж не думал увидеть тебя до утра.
— Риа спит, — устало ответил Гавин, — а я не могу.
— И я тоже, — признался Салек, — а Риа спит потому, что не знает того, что знаешь ты. Иначе она тоже не находила бы покоя.
***
Риа пошевелилась, ища Гавина даже во сне. Она проснулась оттого, что оказалась одна, хотя еще была глубокая ночь. Опасаясь, что он хотел оградить ее от своего горя, она торопливо оделась. Он должен знать, что она разделит с ним все - хорошее и плохое. Исцеление наступит быстрее, если он позволит ей взять на себя часть бремени.