Пленник мечты
Шрифт:
Салек, чье внимание всегда было сосредоточено на защите Гавина, отреагировал быстрее всех. Он подскочил ближе, его меч описал в воздухе дугу и опустился на пояс лорда Мортона, почти разрубив его пополам. Лорд Мортон, казалось, повис в воздухе, на лице отразились боль и неверие, прежде чем его глаза подернулись пеленой и он медленно опустился на землю.
Когда Салек наклонился, чтобы взять его оружие, мальчик, стоявший перед Гавином, пришел в дикую ярость и, с криком выхватив кинжал из ножен, бросился на спину Салека. Гавин схватил мальчишку за конец тяжелой кольчуги в тот самый
Салек не ощутил боли, только оцепенел. Он медленно повернулся, чувствуя, как кровь струилась из-под лезвия ножа. Его глаза встретились с глазами мальчика, и он ощутил то же самое необыкновенное притяжение, как и от стен замка. «Вот оно. — подумал он, — это моя судьба, умереть от руки почти ребенка». Его взгляд поднялся на Гавина, приставившего свой меч к горлу мальчика.
— Нет, — прохрипел Салек, чувствуя, как его охватывала слабость, зная, что лезвие повредило какой-то жизненно важный орган.
— Нет, не убивай его. Было предопределено, что все так случится.
Взгляд его остановился на мальчишке; он покачнулся, а затем медленно осел на холодные камни двора. Последнее, что он унес с собой — замешательство мальчика, сменившее ненависть, и выступившие на глазах слезы раскаяния.
***
Этот же самый образ сопровождал его возвращение к жизни, когда он временами приходил в сознание, слыша голоса, которые были для него всего лишь каким-то шумом, чувствуя себя так, словно языки пламени лизали его, пока пот не покрывал тело.
— Он будет жить, я думаю.
Салек смутно слышал голос, спокойный и ровный, говоривший о нем. Он будет жить. Его разум воспринял это с любопытством, совершенно без эмоций. Неужели ему все равно, что он едва не умер, что он не умрет теперь? Образ мальчика возник снова, когда он пытался приподнять веки. Господи, он был так невероятно слаб, даже ресницы, казалось, весили целую тонну. Свет больно резанул по глазам, и тяжелые ресницы опять опустились. Не стоило тратить усилий, чтобы посмотреть, хотя он удивлялся, кто мог заботиться о нем. Он также подумал, убил ли Гавин мальчишку, несмотря на его настойчивое возражение.
Нежная рука приподняла его голову, и к его раскрывшимся губам поднесли чашку. Нежные руки, но крепкие и сильные. Он отхлебнул и стал плеваться — напиток оказался горьким. Его глаза открылись, несмотря на боль, но это все, что он мог сделать. Рука, которую он хотел поднять, чтобы отбросить чашку и руки, державшие ее, едва двинулась от его усилия. Он был слабее грудного младенца.
— Яд, — прошептал он голосом, хриплым после долгого молчания. «Сколько осталось?» — думал он.
— Нет, — возразил успокаивающий голос. — Это то, что поддерживало тебя в живых две недели.
Салек был ошеломлен. Так долго. Он внимательно изучал лицо, которому принадлежал голос. Невозможно было определить его возраст. Лицо было гладким, на нем не было морщин, но оно не казалось молодым. Ему можно было дать двадцать пять лет, а можно и вдвое больше. Лицо было незнакомым, но он узнал глаза. Эта женщина произвела на свет мальчишку, который
— Мальчик, — спросил он, — где он?
В ее глазах вспыхнул огонек, но быстро погас.
— Ждет твоего выздоровления или твоей смерти.
Салеку не нужно было больше никаких объяснений, чтобы узнать, что Гавин убил бы мальчишку, если бы он умер. Или если умрет.
Женщина, казалось, прочитала его мысли.
— Ты не умрешь. Мой ребенок живет только потому, что ты жив. Ты живешь потому, что я не позволю тебе умереть. — В ее голосе звучала огромная уверенность. — Я не допущу, чтобы твоя смерть отняла моего единственного ребенка. Ты не умрешь.
Была ли это ее уверенность или воздействие напитка, который она ему дала, но Салек снова почувствовал, что засыпает.
— Я хочу его видеть, — пробормотал он.
— Позже, — мягко ответила она. — Я позову к тебе твоего лорда позже.
Салек хотел сказать, что он хотел видеть мальчика, а не Гавина, но его довольно быстро охватил сон. Когда он снова проснулся, боли стало меньше, но слабость в его руках не исчезла. Женщины больше не было возле его постели, и он обвел взглядом комнату. Она была удобной, почти роскошной по его меркам, хотя, как он и сам знал, его мерки были не слишком высоки, ведь ему приходилось проводить столько ночей, завернувшись в грубое одеяло, на холодной твердой земле. Хотя камыш уже использовали мало, здесь он был чистый и сухой, разбросанный на полу вместе с другими ароматными травами. Он подумал, что, вероятно, этот замок не так богат, чтобы украшать его коврами, как было принято при дворе.
Мебель была старой, но в хорошем состоянии и отполирована. Большие гобелены закрывали каменные стены. На них в основном были изображены сцены из Библии. Его глаза перебегали с одного гобелена на другой, пока ему не пришлось повернуть голову, чтобы продолжить рассматривать их. И тут он просто опешил, увидев голубые глаза мальчишки, чье короткое лезвие заставило его лежать здесь…
Какое-то время Салек ничего не говорил, на его губах играла несмелая улыбка. Теперь он знал, почему он выжил. Здесь, в Чарене, его ожидала не смерть, а его половина, спутница жизни. На мальчике теперь было черное платье, мягкий материал подчеркивал линии тела, грацию. Волосы были коротко подстрижены; золотистые завитки обрамляли ее личико, доходя до подбородка. Салек уныло подумал, как же он сможет иметь сыновей от этого эльфа, чей рост едва Доходил ему до плеч. Он также подумал, зачем она оказалась здесь. Чтобы завершить его убийство?
Как и ее мать, девочка, казалось, прочитала его мысли.
— Я не убью тебя. Я была злой в тот день и очень испуганной. Тебе не следовало убивать его.
— Лорда Мортона?
— Да. Лорд Мортон — мой отец.
Салек прикрыл глаза и застонал. Какой же противной может быть удача, надо же было так случиться, убить отца девушки, которая была предназначена ему в жены. Он подумал о Гавине и Риа Макамлейд, и его поразила ирония совпадения. Он открыл глаза, поймав ее взгляд.
— Девушка… я не собирался так ранить тебя.