Пленник мечты

Таннер Сюзан

принцев, но он был гораздо лучше, чем прозвище «выродок Лесли». И что более важно, он больше не был беден. Теперь он был богат. И он был готов.

Первым делом он послал шпиона в Атдайр. Он долгое время ничего не знал о Риа, а затем пришла новость, что она находится под покровительством графини, вдовы, которая жила при дворе регента, располагавшемся теперь в Стирлинге.

Во-вторых, он подал прошение об аудиенции у малолетнего короля. Вполне естественно, что вначале он был принят регентом, получившим образование во Франции. Гавин постарался выказать уважение

к нему и к его положению.

Герцог Олбани, хотя и не был высокого роста, был довольно красивым мужчиной с темными пытливыми глазами, которые ничего не упускали. Он одевался согласно своему статусу, и шелк, видневшийся сквозь разрезы его бархатных рукавов, был изумрудно-зеленым. Этот же цвет повторялся в сверкающих камнях, которые застегивали вор т его отороченной мехом накидки.

Его глаза сверкнули так же ярко, как и камни, когда он разглядывал стоявшего перед ним высокого молодого мужчину.

— И почему же германский рыцарь желает отдать дань уважения Джеймсу V, королю Шотландии?

Гавин ответил на чистейшем французском:

— Ваша светлость, четыре года назад я совершенно не видел мир за горами Шотландии. — Ничто в его лице не выдало горького чувства бездомности, охватившего его, ничто не выдало ни одну из мыслей.

Брови герцога удивленно приподнялись.

— Наемник, говорящий по-французски, родившийся в Шотландии и заслуживший рыцарское звание в Германии. — Его голос был задумчивым. — Как же так?

— Я воспитывался у герцога де Шанона. — И снова выражение лица Гавина скрыло его чувства. Хоть все хорошо закончилось, он никогда не забудет и не простит той постоянной боли от разлуки со всем, что он когда-либо знал. — Герцог… — довольно авантюрная личность, и у него много друзей среди германских принцев. И несколько врагов. — Впервые легкая улыбка коснулась губ Гавина.

Регент улыбнулся в ответ:

— Я знаком с герцогом де Шаноном. У тебя все могло быть гораздо хуже. Но твой отец сделал правильный выбор. — Он заметил, как напряженно стиснул зубы молодой рыцарь. Он явно задел его за живое. И он задался целью проникнуть в историю этого загадочного Беринхарда.

Он внезапно принял решение.

— Ты можешь получить аудиенцию у своего сеньора. Зайди ко мне двумя днями позже. — Он подождал, пока молодой человек оказался почти у двери. — Беринхард…

Гавин остановился, интуитивно зная, что последует.

— Твое родовое имя, я хочу его знать.

— Я незаконнорожденный.

Регент продолжал ждать.

— Макамлейд. Я незаконнорожденный в клане Макамлейдов.

Олбани кивнул рыцарю, что тот может идти, и задумчиво погладил бороду. Который это Макамлейд, удивлялся он. Все это обещает оказаться гораздо более интересным, чем он сначала подумал. И разве при дворе не было еще одной Макамлейд, девушки, которая воспитывалась у вдовы Камдена? Интересно, право.

***

Как вновь прибывшему ко двору, Гавину не выделили собственной спальни. У него не было ни могущественных или богатых связей, ни именитого

титула, да и его богатство было недостаточным. Однако ему удалось завладеть небольшой спальней возле главного зала, запугав ее бывшего владельца резкими командами и грозным видом. И хотя там не было полного уединения, ему не нужно было раскладывать соломенный тюфяк в зале, где невозможно было лечь спать до тех пор, пока его не покинут последние дамы и господа.

В укромном отдаленном углу положил свой тюфяк его человек, Салек. Салек оставался с ним дольше всех его слуг. Салек был тихим и молчаливым, и поэтому многие не считали его умным. Но среди людей Гавина никто не делал такой ошибки, особенно после первого знакомства. Когда Салек говорил, ему подчинялись так, словно это был сам Гавин.

Из всех людей Гавина только один Салек знал о цели их пребывания при дворе регента. Он один был свидетелем реакции Гавина, когда тот впервые увидел повзрослевшую Риа. Она сидела за столом далеко от них, близко к королевской семье.

Гавин узнал ее с первого взгляда, как и ожидал. Он разглядел черты ее лица от изогнутых темных бровей до нежной шеи, грациозно выступавшей из выреза простого платья из темно-голубого бархата. Гавину казалось, что она затмевала собой любую женщину в ярком платье и со сверкающими бриллиантами.

— Что ты думаешь о моем выборе, Салек?

— Я думаю, тебе придется сражаться за нее.

Гавин улыбнулся. У Салека это была самая высокая оценка красоты Риа, так же как и предупреждение о том, что предстоит. Но Гавину не нужны были никакие предупреждения. Он должен был встретиться с Лаоклейном Макамлейдом, и он знал, чего ему следовало ожидать от такой встречи.

— Тогда, — тихо произнес он, — я буду сражаться за нее. А ты?

— Я буду сражаться вместе с тобой. — Красивые черты лица Салека оставались спокойными, а его светлые зеленые глаза — ласковыми.

Но, по правде говоря, Гавин нуждался в этом заверении не больше, чем в предупреждении. Салек был предан ему всем своим существом, и он любил сражаться.

— У нас будут союзники?

Гавин пожал плечами:

— Не знаю. Олбани занят своими собственными делами - ведь он стремится сохранить за собой регентство. Малолетний король, скорее всего, не имеет власти. Но дело в том, что я не столько хотел бы иметь союзников, сколько не хотел бы иметь врагов. Человек сам по себе может сделать многое, если у него будет мало противников.

— А этот Макамлейд может поднять других на свою сторону?

— Он может поднять всю Северную Шотландию, — спокойно отозвался Гавин. — Но, — добавил он, — мы не в Северной Шотландии.

— Эта твоя Шотландия не так уж велика, так что мы вряд ли сможем постоянно избегать столкновения с противником.

— Да, но я теперь не зеленый юнец, который думал, что Шотландия - это весь мир. Есть и другие места, где можно жить — временно. Когда у Лаоклей-на Макамлейда появится внук, то он захочет, чтобы его дочь вернулась с любым мужем. А как только он окажется в стенах Галлхиела то будет гораздо легче убить Макамлейда.