Пленник Бахтияр
Шрифт:
Да ещё и этот дурацкий бал, будь он неладен. Опять танцевать всю ночь и отбиваться от назойливых кавалеров…
Я, хоть убей, не считала себя красивой, но недостатка в мужском внимании совершенно не испытывала, что, скорее всего, было обусловлено хорошей родословной и положением, а не моим личным шармом. Тем противнее было наблюдать за тем, как мужчины отвешивают мне поклоны и расшаркиваются передо мной: вряд ли кого-нибудь из них могла искренне заинтересовать девушка, не любящая ни модные тряпки, ни бездумный
Вот Эрика действительно может привлечь всеобщее внимание: лёгкая на подъём, кокетливая, юная, звонкая… Ох, как бы она глупостей не натворила! И как бы я не натворила глупостей в камере Бахтияра…
– Заключённый получил удары плетью? – С порога спросила я у стражника.
– Да, Ваше Величество, ровно тридцать.
– Тогда Вы свободны, приказываю подождать у дверей тюрьмы, а не камеры.
– Слушаюсь, Ваше Величество.
Я совсем забыла о временах, когда была наследной принцессой и во всём зависела от решений отца. Теперь моё слово было – закон и порядок, и меня не могли ослушаться, а вот раньше я бы вряд ли осталась с иностранным принцем наедине, даже если бы захотела.
– Ваше Высочество, – Чинно произнесла я, подходя к камере.
Пленник, сидевший на скамье, тут же поднял глаза на меня и мгновенно встал. Его взгляд снова прожёг меня насквозь. Я обратила внимание на всё: на широкие плечи, мускулистую грудь, густые волосы, высокий рост… И тут же я снова смутилась. Эрика права, у неё были все основания полагать, что я заинтересовалась этим мужчиной.
– Изабелла, – Позвал меня он.
– Для Вас – Изабелла Картина Луиза I, Ваше Высочество, и никак иначе, – Держала удар я.
Да когда же я перестану пялиться на его пресс?!
– Изабелла, давай поговорим, как мужчина и женщина, – Произнёс он с восточным акцентом, – Я хочу жениться на тебе и увезти в свою страну.
В этот раз я была готова к подобной наглости, так что моя челюсть уже не оказалась на полу:
– Я согласна говорить только как королева с политическим заключённым, – Отбрила я, – Если Вы откажетесь, мне будет проще всего казнить Вас.
– Но ты не об этом хочешь говорить, – Ответил он, – Я же вижу по глазам – ты тоже на меня смотришь.
На секунду я всё-таки растерялась, но потом нашла правдоподобный ответ:
– Я всего лишь оцениваю Ваше состояние, как военнопленного, и то, насколько жестоко с Вами обращаются.
– Поэтому ты так пристально смотришь мне в глаза? – Спросил он. Я замерла в молчании, – Я знаю, что смутил тебя, но, поверь, я серьёзный мужчина. Если я говорю о свадьбе, значит, я хочу взять тебя в жёны.
Я решила зайти с другой стороны, если уж ему так нравится говорить о браке:
– С какой целью мне выходить за Вас замуж? Чем этот союз может быть выгоден моей стране?
– Он может быть выгоден
Я, конечно, слышала, что вайолинцы очень темпераментны, и могут украсть женщину, лишь увидев её на улице, но это было слишком даже по их меркам. В других обстоятельствах я могла бы допустить, что это хитрый тактический ход – предложить одинокой королеве брак, чтобы выйти из тюрьмы, но всё его лицо, всё его тело свидетельствовало об обратном. Тогда я сделала очень большую глупость: я задала ему личный вопрос:
– Бахтияр… ты говоришь это каждой красивой девушке?
Казалось, для него эта фраза была маленькой победой, но, если он и испытал самодовольство, то никак этого не показал:
– Я никогда не был женат. Ты первая, кому я сказал эти слова.
– Стражник! – Позвала я, – Сорок плетей его Высочеству!
– Так точно, Ваше Величество.
Поняв, что больше ничего не добьюсь, я вышла из тюрьмы.
Через две недели я помогала выбирать Эрике бальное платье.
– Голубое или кремовое? – Спрашивала она, – В смысле, это же мой первый бал… Очень важно произвести впечатление, так что…
– Надень кремовое, – Посоветовала я, – Оно украшено такими прекрасными розами.
Девушка ещё раз придирчиво оглядела своё отражение в зеркале, вертясь перед ним в нежном, не слишком открытом платье.
– Не знаю, Изабелла… – Пробормотала она, – Оно же такое… целомудренное.
– Вот и прекрасно, – Улыбнулась я, – Ты же хочешь произвести впечатление невинной, чистой девушки?
– Я не хочу всем давать понять, насколько ещё юна и неопытна, – Сетовала она и очевидно переменила тему, – А ты в чём пойдёшь?
– Портной пошил мне алое платье почти без выреза и с не слишком пышной юбкой, атласное, и тоже украшенное розами, – Пожала плечами я, – Надену его.
Мы были в её комнате, выдержанной в персиковых тонах. Я сидела на кровати и крутила в руках любовный роман, который девушка читала в данный момент. Я не одобряла её чтиво, но лучше уж читать такую книгу, чем не читать вообще.
– Не знаю, голубое более нарядное и торжественное, – Жаловалась сестра, – Это тоже красивое, конечно, но…
– Голубое более вычурное, – Я покачала головой, – Не стоит привлекать слишком много внимания на своём первом балу.
– Да, наверное, ты права, – Девушка удовлетворённо кивнула, – Остановлюсь на этом.
Сделав выбор, она стала прихорашиваться у зеркала, прикидывая, какая причёска лучше подойдёт к наряду. Лично я собиралась сделать высокий, тугой пучок, и выпустить только несколько тёмных, вьющихся от природы, прядей у лица.
–… Бахтияра? – Спросила Эрика, отвлекая меня от собственных размышлений о причёске.