Пленница
Шрифт:
На палубе раздался крик, вернее, боевой клич. Уэтерби вздрогнул. Подчиненные Уоррена, видимо, совсем зеленые юнцы, если так орут. Со временем они услышат клич семинолов в разгар боя. От этого клича у любого мужчины волосы дыбом встают.
Уэтерби, человек набожный, поднял глаза к небу. — Боже, я не боюсь умереть, когда придет мой час. Но если мне предназначено погибнуть, молю тебя: только не с тем, у кого мозги, похоже, в заднице!
Уэтерби пошел в свою каюту, полагая, что завтрашний день едва ли будет удачным.
Рассвет едва еще занимался, когда проснулся
Джеймс и не помышлял о том, что когда-нибудь проведет ночь с хрупкой южной красавицей, любимицей общества. Непостижимо, но сейчас чувства к ней захватили его. Этого не должно было случиться. Ведь война в разгаре. И он не плантатор с Юга, как Джаррет, а его брат-полукровка, хотя вовсе не нищий. Однако со временем на Джеймса может начаться настоящая охота. Кроме того, он гораздо чаще спит в лесу, чем в постели.
При всем желании он не смог бы предложить девушке достойную жизнь, а та жизнь, что ведет он, явно не по ней. Наоми родилась во Флориде и умерла на этой земле. Она и сама была естественна, как земля, ощущала близость змей, радовалась не шелку и бархату, а красоте диких орхидей и белым журавлям. Наоми делила с ним его жизнь.
А Типа…
Джеймс погладил девушку по спине. Да, он околдован грациозными изгибами ее тела, шелковой кожей, огненно-рыжими волосами, изумрудным блеском глаз, звуками голоса. Закрывая глаза, Джеймс ни разу не вообразил, будто держит в объятиях Наоми: ему незачем было притворяться. С самого начала их, несомненно, влекло друг к другу, и обстоятельства лишь углубили вспыхнувшую страсть. В первую ночь ему казалось, что стоит дотронуться до нее — и наваждение бесследно исчезнет, не опалив его. Джеймс ошибался. С Тилой он забыл о жалости к себе, о горе. Но она ввергла его в новый ад, ибо не пойдет же с ним в болота. Она не может жить его жизнью. Попытавшись оставить девушку рядом с собой, он погубит ее.
Первые лучи рассвета проникли в хижину. Огонь, разведенный Джеймсом, еле теплился. От солнечного света догоравшее пламя подернулось розовой дымкой. Ее волосы тоже сверкали, как пламя, а кожа казалась еще светлее. Джеймс, легко пробежавшись пальцами по спине девушки, нахмурился. Он заметил небольшой синяк, и ужасная догадка осенила его. Уоррен бил ее! У Джеймса потемнело в глазах. Он молил единое для всех высшее существо, христианского Бога, Великого Духа о том, чтобы встретиться в этом земном аду в бою с Уорреном и одержать верх. Никогда и ни к кому Джеймс не питал такой ненависти, как к Уоррену. Знакомство с Тилой лишь усилило ее. Он отчаянно хотел защитить девушку от этого человека! Но хотя Уоррен и жесток с Тилой, он не убьет
И все же…
Он снова провел пальцами по ее спине, коснулся плеча. Девушка не проснулась, но тихо застонала и прильнула к нему. Теперь она лежала на спине, ее разметавшиеся волосы прикрывали грудь и бедра. Вдруг ресницы затрепетали, и глаза удивленно открылись. Полусонная, она посмотрела на него с трогательной беззащитностью, доверием и… чувственностью. Потом, закрыв глаза, Тила вздохнула.
Джеймс наклонился и поцеловал ее, скользнул губами по шее, груди.
Он ни разу не любил ее нежно, а только возбуждал и соблазнял. Тила двигалась в такт ему, извивалась. Его охватило желание. Девушка вызывала в нем ненасытный, неутолимый голод. Нежность обернулась лихорадочной страстью, захватившей их. Содрогаясь под ним, девушка проснулась. Тихий крик сорвался с ее губ, когда они оба достигли вершины блаженства. Дрожа и задыхаясь, она смотрела на него. Ее глаза, огромные, изумрудные, не отрывались от глаз Джеймса.
Он хотел заговорить с Тилой, но тут услышал стук копыт.
Стройный, обнаженный, он вскочил и бросился к ружью, стоявшему рядом.
— Джеймс!
Голос брата успокоил его. Едва Джеймс натянул бриджи, как Джаррет уже заколотил в дверь, а потом распахнул ее.
Тила, не успевшая одеться, натянула одеяло до подбородка и съежилась под ним. Она побледнела, а широко распахнутые глаза девушки пробудили в Джеймсе острое желание защитить ее. Но сейчас Типе не угрожала опасность, и сердце его ожесточилось при мысли, что она смущена лишь тем, что ее застали с ним обнаженной.
Впрочем, он уже не в силах изменить ситуацию. Хорошо еще, что их застал брат, а не кто-то другой. Обычно по ночам Джеймс проявлял особую осторожность, спал полуприкрыв глаза… Да, опасность приучила его к неусыпному вниманию…
Сегодня же его вниманием завладела Тила, Джаррет в льняной сорочке, бриджах и высоких сапогах уже стоял в дверях.
— Джеймс, у нас серьезные неприятности. Я скакал полночи, искал и молился. Мисс Уоррен убежала от отца, и, похоже, майор…
Он умолк, внезапно заметив Тилу. Быстро овладевшему собой Джаррету все же не удалось скрыть удивления.
— Господи Иисусе! — пробормотал он, закрыв за собой дверь.
— Мисс Уоррен понимает, что должна вернуться, — перебил брата Джеймс. — Поскольку я полукровка и близкий друг Оцеолы, едва ли майор вверит ее моим заботам, а я не могу привести его к тем последним убежищам индейцев, которые он так жаждет уничтожить.
— Я чертовски хорошо понимаю, что мисс Уоррен придется вернуться… — начал Джаррет.
— Господа, вы говорите так, словно меня здесь нет, — укоризненно заметила девушка.
Джаррет вопросительно посмотрел на брата. Тот пожал плечами:
— Мисс Уоррен молода, неопытна и безрассудна. Неудивительно, что у Уоррена с ней столько хлопот. Она должна поехать с тобой, но необходимо помешать Уоррену таскать ее за собой по всей Флориде. Девушка погибнет вместе с ним, если до него доберутся те воины, чьи семьи он уничтожил. И… он бьет ее.
Тила, взглянув на него, потупилась и залилась румянцем. Девушка горда и несчастна, Джеймс понимал это, однако Джаррету следует знать правду.