Пленница

Стоун Тана

Это все, что он хотел услышать. Он прижался губами к ее губам, наслаждаясь ее сладким вкусом, смешанным с привкусом вина. Рев бури словно исчез, когда Макс провела языком по его языку и жадно его целовала.

Ему нравилось чувствовать ее удовольствие, но он нуждался в большем. В груди бушевало первобытное желание. Заявить на нее свои права и сделать маленькую женщину своей. Он понял это с тех пор, как раскрылся ей. Теперь ему нужно показать ей.

— Ты этого хочешь? — спросил он, оторвавшись от ее губ. — Уверена?

Она смотрела

на него из-под полуприкрытых век, и единственным ответом был ее кивок.

Он не мог продвигаться медленно. Желание барабанным боем стучало в нем, делая его руки нетерпеливыми, а губы отчаянными. Поглаживая одной рукой изгибы ее тела, он накрыл ладонью ее лоно, слыша, как она резко втянула воздух. Ее бедра беспокойно задвигались, когда он скользнул рукой между ее бедер и раздвинул их.

Спустя мгновение Макс уже стягивала вниз его брюки и сжала его член. Она провела мягкими пальцами по его стволу и ребристым кольцам, но ее ладошка не смогла полностью сомкнуться вокруг него. Макс страстно прикасалась к нему, словно огонь разливался в его жилах, и Куш так же быстро задрал ее платье, обхватив руками ее попку и приподняв. Ее обычная нерешительность исчезла, растворившись в настойчивости момента.

— Ты моя, — сказал он, чувствуя, как она дрожит в его руках.

Она подняла на него голодный взгляд, облизнула губы и слегка кивнула.

— Я знаю.

Он молчал, пристально глядя ей в глаза.

— Ты этого хочешь?

Она кивнула:

— Я хочу, чтобы ты соединился со мной, Куш.

Он прижал член к ее входу, заставляя себя продвигаться медленно, даже несмотря на то, что его потребность обладать ею в этот момент почти поставила его на колени.

Макс пошевелила бедрами, и его головка вошла внутрь, растягивая, ее зрачки расширились. Она прикусила уголок губы.

— Я хочу тебя.

Куш обхватил ее бедра и медленно вошел в нее, ее тугой жаркий канал растягивался и обволакивал его. Ее дыхание стало прерывистым, тело дернулось, но он удержался внутри нее.

— Такой большой, — сказала она, задыхаясь.

Он нежно поцеловал ее, лаская ее губы, когда сделал последний резкий толчок и глубоко погрузился в нее членом. Макс вонзила ногти ему в плечи, и через мгновение он ощутил, как ее пальцы расслабились.

— Лучше? — спросил он, отстранившись и увидев выражение удовольствия на ее лице.

— Намного лучше, — сказала она, и ее веки затрепетали. — Твои гребни… 

Глава 20

— А что с моими гребнями? — спросил он, слова вырывались между прерывистыми вздохами.

Макс никогда не испытывала ничего подобного. Мало того, что он наполнял ее больше, чем она могла себе представить, твердые выпуклости, окружавшие его член, заставили ее потерять способность думать. Она выровняла дыхание, когда он вошел в нее, позволяя ей растянуться вокруг него.

— Они так... хорошо ощущаются.

—

Не так хорошо, как ты, моя малышка.

Макс нравилось, когда он называл ее так, хотя знала, что не должно. Ее не должно возбуждать, что он называет ее своей или что он явно чувствует, что претендует на нее. Но это случилось. Ей нравилось, что огромное, великолепное создание хотело ее. Ей нравилось быть его малышкой, и ей нравился его большой член с твердыми кольцами вокруг него. Ей нравилось принадлежать ему и только ему, хотя ее рациональный ум знал, что в этом нет никакого смысла.

Сейчас ей было все равно, есть ли в этом смысл. Она так долго жила одна, что ей было приятно снова быть с кем-то связанной. И когда его взгляд встретился с ее, она почувствовала их связь, его чувства к ней переплелись в ее сознании. Ее не волновало, что он пришелец с примитивной планеты, ничего не понимающий в ее жизни. Не имело значения, что она работала в лаборатории, а он ходил полуголый и вооруженный до зубов. Все это ее не волновало. Ее заботило только то, как хорошо он ощущался внутри нее и как его горячий взгляд заставлял ее чувствовать себя — как будто она единственная женщина, существующая для него.

Когда жжение уменьшилось, она крепче обхватила его ногами, упираясь пятками в его поясницу, чтобы двигаться вверх и вниз по его твердому члену. Она никогда не думала, что ей понравится удовольствие, смешанное с болью из-за того, что она так растянута, но хотела большего.

Куш застонал, когда она прижалась к нему.

— Такая тесная. — Слова вырвались сквозь стиснутые зубы, когда он держал ее за попку и не давал упасть. Он позволил ей контролировать темп и глубину, пока она не начала издавать тихие стоны, а руки ее скользили по его гладким плечам.

Прижав ее спиной к стене, Куш приподнял ее ноги выше и бедра так, что со следующим толчком потерся гребнями о ее клитор. Макс дернулась всем телом и откинула голову назад.

Нечестно по отношению к другим видам, что у дотвеков имеются чудовищные члены с гребнями, не говоря уже о бугорках, которые потирают во всех нужных местах. У женщин-крестиксов может быть несколько партнеров, но она в любой день ввыберет своего дикого варвара.

Дождь за его спиной ослабевал, но в алькове эхом отдавались их смешанные стоны. Куш прижался ртом к ее уху, и от его горячего дыхания по ее спине пробежали мурашки.

— Ты моя.

— Да, — сказала она. В этот момент она полностью ему принадлежала. Ничего не существовало кроме них двоих.

Он сильно толкнулся.

— Весь этот жар мой.

Макс ахнула, закрыв глаза и крепче его сжимая.

Он вошел глубже.

— Посмотри на меня, малышка.

Она заставила себя открыть глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее, его глаза стали практически черными от желания.

— Скажи, — сказал он твердым и настойчивым голосом.

Ее голова кружилась от пульсирующей страсти.